А дверца в карету оставалась открытой. Я торопливо прошлепал на берег, дрожа от холода и отвращения. Вдогонку мне раздался жуткий протяжный голос:
— Жертва… Я заберу ее… Дайте мне… Мне нужен кто-нибудь… Но не ОН. Он свой…
Я выбрался на бережок и поравнялся со старостой. Костыль в ужасе вытаращился на меня, словно до последнего отказывался верить своим глазам и ушам. Его глазки забегали по сторонам, руки в бессилии сжимались и разжимались. Наконец он вцепился правой лапищей в торчащий из земли клинок.
— Не может быть… Как?..
Я проигнорировал его, устало поднимаясь выше по тропинке. Снова услышал чужеродный голос Болотного Царя. Терпеливый и древний, как само время:
— Дар… Я жду… Дайте мне то, зачем призвали меня…
Я услышал отчаянный вскрик, полный негодования и безумия. Наверно, мне не следовало поворачиваться к Костылю спиной. Мою спину между лопаток внезапно обожгло яростной огненной вспышкой, а в следующий миг вспышка охватила мою голову, и я потерял сознание. Последнее, что я услышал, был немного насмешливый, как мне показалось, голос Царя:
— Глупец… Ты… Ты будешь жертвой…
Я с затаенным восторгом наблюдал за отцом. Мне всегда хотелось быть похожим на него. С тех самых пор, как я себя помнил. Да и сейчас, хоть мне и минуло на прошлой неделе уже десять лет, мое восхищение им ни насколько не уменьшилось. Я очень любил своего отца. Уважал и восхищался. Он был Часовым. И я надеялся, что со временем, когда вырасту, стану таким же. Пойду по его стопам, надену тяжёлую броню и встану на защиту рубежей. Я знал, что рубежи — это Границы. На которых идёт нескончаемая битва между стражами и живущими по ту сторону адскими тварями.
Отец почти все время проводил на службе. Он редко бывал дома, в нашем родовом имении. И сейчас был один из тех немногих дней, когда я видел его. Но моя радость омрачалась знанием того, что скоро мы опять расстанемся. Отец снова собирался нести стражу. Это была его работа, призвание и цель жизни. Быть Часовым.
Он с нарочитой бодростью менял свое повседневное платье на походную одежду. Я в который раз наблюдал за ним, замирая от восторга и считая дни до того времени, когда вырасту таким же большим и сильным. Я знал, что мы были дворянами, аристократами. Это была наивысшая ступень иерархии в нашей стране. В Империи. И мне всегда казалось, что мы должны жить и положить свою жизнь во благо государства. Что это наиглавнейшая цель для таких как мы. Что остальные ценят нашу жертву. Я гордился тем, что мы были дворянами, что мой отец был Часовым. Не простым, а главой Тринадцатой стражи. Я гордился своим папой. Ведь мне было всего десять лет. И мир вокруг в моих глазах казался совершенно иным. Не таким, каким был на самом деле.
Я наблюдал, как мой отец, обнаженный до пояса, неторопливо ходит по комнате, задумчиво посматривая то на меня, то на разложенную по полкам амуницию. Я неоднократно бывал в оружейной. И всегда приходил сюда, с тех пор как научился ходить, в те моменты, когда отец снова собирался уезжать. А его сборы всегда лежали через эту комнату. Отец запомнился мне очень высоким и мужественным человеком. С черными, тронутыми легкой сединой короткими волосами, строгим, всегда гладко выбритым лицом. Весь его облик дышал врождённым благородством. Впоследствии я узнал, что некоторые называли это «породой».
Он был очень сильным на вид, подтянутым и мускулистым. Его бледное тело носило на себе множество заживших, едва видимых глазу шрамов. А на спине… На спине, между лопатками, был изображён удивительный рисунок. Цветной, пусть краски от времени и поблекли, он изображал грифона, сжимающего в когтях передних лап меч. Знак нашего Рода. Символ имени герцогов Бестужевых. Это я знал едва ли не с пелёнок. То, что было нанесено поверх этого удивительного рисунка, всегда вызывало у меня уйму вопросов, на которые отец не хотел отвечать. Когда я спрашивал его об этом, его открытое жёсткое лицо, которое при виде меня всегда смягчалось, становилось мрачным, и в его тёмных глазах пробуждалась непонятная мне печаль. Я знал, что знак Рода будет нанесен на мое тело, когда мне исполнится шестнадцать лет. Но также я знал и о том, что он будет перечеркнут другим символом…