Чем дальше я уходил от населенной простодушными каннибалами деревушки, тем выше и буйней становилось растительность. Пустошь простиралась на несколько километров. Кроме густой дикой травы тут ничего не росло. Изредка мне попадались небольшие всхолмия, словно маленькие наросты, вспучивающиеся то тут, то там. Остановившись подле одного из них, с наветренной стороны, я с облегчением выбрался из доспехов и достал из мешка еду. Как изголодавшийся волк я накинулся на сыр и лепешки. Казалось, мой нынешний желудок способен переварить и камни, так что я не боялся, что вдруг резко поплохеет. Я же не простой человек. Часовой. Тот, кем мечтал стать с детства. Задумавшись, я медленнее задвигал челюстями. Еда была, откровенно говоря, хреновой, но для меня очень вкусной и сытной. А вода казалась лучше минералки.
Пока я валялся без сознания, в мой мозг проникли воспоминания о детстве самого Альрика. Или же, если совсем точно, Алексея Бестужева. Если вдуматься, то это было весьма ценная и нужная мне информация. И я бы не отказался, раз уж застрял тут на неопределённый срок, почаще ее получать. Если, конечно, для этого не потребуется каждый раз ловить по башке! На фиг. Может, ко мне будут приходить вещие сны? Вдруг угасшее подсознание Альрика пытается мне помочь… Или же пробиться на поверхность и занять свое законное место? Что вообще случилось с разумом моего носителя⁈ И на эти вопросы у меня не было никакого ответа. А чрезмерно об этом задумываться я не решался. Становилось страшно.
Вспомнив, что запасы провизии ограничены, а до Кромлеха шкандыбать еще более суток, я закончил трапезу. Глаза слипались. До чертиков хотелось спать. В целях безопасности лучше бы задрыхнуть в чёрных доспехах мастера-сержанта, но сомневаюсь, что таким образом нормально отдохну. Намостив себе лежанку из сорванной густой травы, я завернулся в прихваченное из деревни грубое колючее одеяло, и постарался заснуть. К своему удивлению, вырубился сразу же, как только упал на земь…
В опасности приграничных земель, тронутых войной и ведьминой скверной, я лишний раз убедился на собственной шкуре в ту же ночь. Наивный глупый дурачок, который решил, что в тяжёлой броне Часового он не выспится!
В скором времени я уяснил, что опасность может подстерегать в этих краях везде, в любом месте. Даже на первый взгляд, безопасном и тихом. Как, например, тот холмик, у подножия которого я изволил провести остаток ночи. Как я уже говорил, заснул я сразу же, крепко и без сновидений. И проспал мертвецким сном почти до самого утра, когда небо уже начало потихоньку сереть, а яркие звёзды тускнеть. Я проснулся, дрожа от холода и ощущая непонятную тревогу. Поднял лицо вверх. Луна спешно ретировалась, уступая место подступающей на самом краю горизонта заре. Наверно, было часа четыре утра. Время, когда сильнее всего клонит в сон. Но я, уставший и измученный, все же проснулся. И предутренний холод был вовсе не виной тому. Сработали мои инстинкты Часового?
Кряхтя от боли в затекших и замёрзших конечностях, я прислушался. Мне показалось или я услышал какой-то непонятный, едва уловимый шорох? Похожий на осыпавшуюся по склону землю. Я торопливо выбрался из одеяла и вскочил на ноги. Как же не хватало хоть какого-нибудь оружия. И почему я не догадался захватить в деревне самый завалящий охотничий нож, даже самый плохонький? Верно говорят, хорошая мысля приходит опосля. Я посмотрел на лежащую рядом раскрытую скорлупу доспехов. Успею впрыгнуть или нет? Что-то мне подсказывает, что я снова нахожусь в опасности. А своему чутью надо понемногу учиться доверять. Особенно здесь. Я не успел. Слишком долго думал.
Шорох осыпающейся земли стал еще отчетливей. Казалось, где-то совсем рядом со мной, скрытый от глаз, глубоко под землей шебуршится огромный крот, торопящийся вылезти наружу. Я метнулся к доспехам. И тут прямо передо мной изножье холма осыпалось фонтаном земляных комьев, и из образовавшегося поросшего травой провала высунулось очередное мерзкое существо, из тех, что, оказывается, в избытке населяли этот весьма «дружелюбный» мир!
Я чертыхнулся и машинально отпрянул назад. Да что же это происходит⁈ И угораздило же меня заночевать возле этого холмика! Теперь вот на разборки со мной явился его явно недовольный обитатель. Это была отвратительная тварь, напоминающая огромного кольчатого червя, усыпанного по всему жирному серому телу жёсткими щетинкам. Она торопливо вытаскивала из норы свое содрогающееся тело, помогая себе похожими на человеческие руки конечностями, оканчивающимися мощными кистями с огромными, загнутыми когтями. Морда этого урода была похожа на человеческое лицо, втиснутое в оголовье кольчатого продолговатого тела. Тварь судорожно разевала круглый рот, ощетинившийся тройным рядом игольчатых зубов, и пучила на меня маленькие черные глазки.