Злобно зыркнувший на меня комендант рыкнул:
— Уверен. Задержим до выяснения всех обстоятельств. Пусть посидит на нарах. Я и пальцем не пошевелю, чтобы облегчить его участь. Пусть с ним другие разбираются. Отчего это он выжил там, на границе, когда погиб такой матерый волчара, как Фляйшер? Ты об этом не подумал? Предатель — это навсегда, Велимир. Это в их поганой крови!
Мне захотелось вцепиться в глотку этому человеку. Я с трудом обуздал свой гнев. Если я сейчас вспылю, сделаю себе только хуже. Пусть. Пусть тащат меня, куда хотят. В любом случае мне бояться нечего. Разберутся. При любом раскладе меня должны будут сдать на руки Часовым, которые, как выясняется, в Кромлехе имелись. Ну а там, скорее всего, мне поспособствуют вернуться в Столицу.
— Надеюсь, ты не против? — с преувеличенным участием обратился ко мне Врангель. — Воспользуешься нашим гостеприимством, сынок?
— Всю жизнь мечтал, — разлепил я губы.
Врангель с презрением плюнул мне под ноги.
— Обрати внимание, что на тебя нацелено два ружья. А мои молодцы стреляют очень метко. Враз превратят твое недовольное дворянское личико в штрудель. Мастер Велимир не зря носит звание Мага второй ступени, что само по себе о многом говорит. Поэтому советую не дёргаться и молча следовать за нами. Посидишь в кутузке, остудишься. Заодно избавишься от своих железок. Они, смотрю, тебе очень жмут!
Ни разу в жизни не сидел в камере. Впрочем, в этом мире я только и делаю с момента своего здесь появления, что испытываю на своей шкуре все новые и новые обстоятельства. Теперь вот в кутузку загремел. Надеюсь, долго меня тут мариновать не станут. Я тоскливо оглядел каменный мешок, в который меня запихнули. Размером два на два метра холодная и темная камера. Вместо освещения зарешеченное окошко под потолком, откуда едва просачивался дневной свет, из убранства деревянный топчан, да охапка соломы вместо одеяла. Негусто.
Меня провели через городские ворота, позволив оценить немалую толщину стен, толкнули в ответвление справа, провели по пристроенным к стене казематам, заставили в привратницкой избавиться от доспехов, обыскали. А затем, как и был, в одном грязном нательном белье, потного и вонючего, засунули в эту расчудесную камеру. Размышлять над смыслом жизни и над ошибками предков, как мне любезно посоветовал комендант стражи Врангель. Так же он сердечно добавил, что обязательно доложит о моей скромной персоне куда следует. И все.
Я сидел в своем новом пристанище уже битых два часа, а по мою душу так никто и не торопился явиться. Я заподозрил, что Врангель, человек несомненно занятой и деловой, совсем не будет спешить с докладом. С этого приятеля покойного Фляйшера станется держать тут меня до посинения. Без еды и воды. Что ж, судя по всему, они с мастер-сержантом Часовых были одного поля ягодки. Не зря дружили. Я поёжился. После теплого летнего солнышка здесь было как в погребе.
По счастью ждать мне пришлось не долго. Относительно. Когда я, сидя на топчане, уже начал от безделья клевать носом, а проникающий в окошко свет становиться все тусклее, с той стороны надёжной железной двери загрохотал плохо смазанный засов. С нещадным скрипом дверь отворилась и в камере сразу стало еще теснее. Не говоря ни слова в мою конуру зашел один из стражников и поставил посередине грубо сколоченный табурет. Так же молча вышел, и вместо него внутрь протиснулся человек, при виде которого я инстинктивно подобрался.
От него за милю веяло силой и властностью. Сразу было видно, что он не только привык отдавать приказы, но и не допускает того, чтобы их не выполняли. Средних лет, с военной выправкой, в простом камзоле мышиного цвета, гладко выбритый, с волевым подбородком. На его груди был приколот бронзовый значок в виде циферблата часов. Единственная, выполненная в форме меча стрелка указывала на цифру «7». Больше никаких регалий, ничего. Видно, одной этой бляхи было более чем достаточно.
Он опустился на табурет, закинул ногу на ногу, выставляя на обозрение надраенный до блеска кожаный сапог, и негромко сказал:
— Бригадир кромлехского Корпуса Часовых Седьмой Стражи капитан Ставрогин. Я командую всеми приписанными к городу Часовыми. Поэтому формально ты должен подчиняться только мне и никому другому. Запомни это на будущее, курсант.
— То есть, я имел полное право послать коменданта в задницу? — насмешливо буркнул я. Тем не менее на первый взгляд это мужественный волевой человек мне понравился. Настоящий командир. За таким не зазорно идти.
Ставрогин вопреки моему опасению рассмеялся.