Я уходил задними дворами, боясь услышать за собой шум погони. Тишина вокруг нарушалась только моим надсадным дыханием. Да где-то вдалеке завелись потревоженные собаки. Что делать? Что дальше делать? В какую нору забиться, чтобы дождаться утра? Остановившись возле какого-то сарая, я затравленно оглянулся. Вроде никого. Так, стоп, хорош паниковать. Чтобы спуститься вниз, троим убийцам понадобится время. Их всего трое, и они не смогут организовать немедленную широкую облаву. И, самое главное, им не с руки поднимать лишнего шуму. А это значит… это значит, что мне нужно выйти туда, где ходят ночные патрули городской стражи, да горят зажжённые фонари. Вряд ли мои неудавшиеся убийцы сунутся туда за мной.
Я осторожно выглянул из-за угла. Передо мной простиралась безлюдная, кутающаяся во мрак ночная улица. Никого. Я быстрым шагом ступил на мощенный булыжником тротуар. Оглянулся. По-прежнему никого. Прислушался к своим внутренним ощущениям, стараясь игнорировать буханье суматошно колотящегося в грудной клетке сердца. Чувство, предупредившее об опасности, пока молчало. Ну даю, скоро начну сам с собой разговаривать!
Запахнув полы разошедшейся куртки и сунув руки в карманы, я пошел по тротуару. Низко наклонив голову и глядя себе под ноги. Исподлобья я косился по сторонам, высматривая какой-нибудь укромный закуток, в который будет сподручнее всего нырнуть, пока не накликал очередную беду на свою голову. А то я уже стал казаться самому себе магнитом, только и делавшим, что притягивающим различные неприятности.
Лунное марево заливало неверным светом улицу и высившиеся по левую сторону от меня здания. Ночь замерла, облизывая своим черным языком черепичные и гонтовые крыши. Подметки башмаков чересчур громко стучали по булыжникам. Я постарался умерить шаг. Спокойно, спокойно, без нервов. Не хотелось бы… Повернув за угол, я чуть не споткнулся. Твою ж мать, накаркал! Я столкнулся буквально нос к носу с ночным патрулем.
Двое рослых мужиков, в коже и плащах, с палашами на поясах. На плече одного лежал длинноствольный мушкет. Они смерили меня подозрительными взглядами. Я принял самый невинный вид и, кажется, перестарался.
— Эй, приятель, а ну-ка притормози! — приказным тоном скомандовал один из стражников. Второй сдернул с плеча мушкет и взвёл колесцовый механизм. Что я говорил, в этом городе люди обитают преимущественно серьёзные и шутить не любят. Я постарался успокоиться и дышать ровно. — Кто таков и откуда?
— Я проездом, — сказал я чистую правду, не торопясь вытаскивать руки из карманов. — Я курсант Академии Часовых. Ищу… Ищу штаб-квартиру городского Корпуса Седьмой Стражи. Не подскажите дорожку?
Стражники переглянулись и с удвоенным подозрением посмотрели на меня. Первый требовательно протянул руку.
— Тебе светлого дня мало? Штаб-квартиру он ищет, ишь ты! Покажи жетон, малец. Если ты понимаешь, о чем я.
Я очень медленно вытащил правую руку из кармана куртки и сунул ее за пазуху. Вытащив блеснувший в свете повешенного на стене ближайшей к нам лавки ночного фонарика кругляш, я протянул его стражнику. Пока второй взял меня на мушку, он внимательно изучил бляху. Наморщил лоб, повертел жетон в пальцах и нехотя вернул мне.
— Вроде как настоящий. Ладно, дела Часовых нас не касаются. Но рожа у тебя, парень, словно ты недавно с каторги сбежал. А Корпус находится совсем в другой стороне, между прочим. Ты не туда идешь. Первый раз что ли, в Кромлехе?
— Первый, — я упрятал кругляш обратно во внутренний карман и поднял воротник куртки. И, повинуясь внезапному порыву, спросил: — А не подскажите, в городе есть каретная станция?
Стражники с опять проснувшимся подозрением покосились на меня. Нет, пора с ними расходится. Вооружённый мушкетом усач чуть насмешливо сказал:
— Только не говори, парень, что решил дезертировать и втихую свалить! Странный он какой-то, а, Миха? Может, сопроводить его в кутузку до выяснения? Кто знает, где он этот чертов жетон достал? Вдруг просто нашел или украл?
Меня бросило в пот. Только этого мне для полного счастья не хватало. Думай, Бестужев, думай! Ставрогин!
— А мне капитан городских Часовых, Ставрогин который, говорил, что при наличии этой бляхи у меня ни с кем в Кромлехе проблем не будет, — невозмутимо, как истинный аристократ, произнёс я. — Или вы ставите под сомнения слова этого достойнейшего человека и дворянина?