— Постарайся далеко от нас не отходить, — прогудел подошедший ко мне Часовой.
В прорези шлема блеснули красноватые глаза. Герман. За ним возвышался молчаливой скалой Сойка. Оба курсанта так же тащили свои клинки на плечах. Я благодарно поднял свободную руку и как можно беспечнее произнес:
— Кажется, тут когда-то была неслабая заварушка, да?
И тут же прикусил язык. Твою мать! Сам же обещался себе лишний раз не болтать! Сойка торопливо прогромыхал ко мне и стукнул рукой по наплечнику, раздавшимся скрежетом забивая мои слова. Я понял, для чего. Чтобы никто не услышал.
— Ты совсем сбрендил, Альрик! — надвинувшись на меня, он стукнул лбом шлема в мой. Раздался гул, как будто ударили в колокола. — Когда-то здесь жили тысячи людей. Город окружали десятки деревень, здесь кипела жизнь. И тебе ли не знать, что потом произошло и когда⁈
Я пристыженно молчал, облизывая пересохшие губы. За меня вступился Герман.
— Оставь его, после возвращения поговорим. Мне кажется, с Альриком действительно что-то не то. Пока у нас есть задача и ее нужно выполнять. Экзамен никто не отменял.
Глава 3
Наш разговор привлёк ещё одного Часового. Отделившись от сбивающихся в кучку курсантов, невысокий воин в золотисто-бронзовых доспехах прошагал к нам. Я прямо-таки всем нутром ощутил, как напряглись мои товарищи. Но узнав подошедшего, облегченно выдохнули. Значит, они его хорошо знали. А спустя секунду понял, что и я уже успел с ним, точнее, с ней, познакомиться.
— У вас что, групповой сеанс психиатрии, как в лечебницах для юродивых? — бодрым женским голоском прогудела железная фигура.
Это была та самая девушка-курсант, что обещалась мне того… Хм, интересно, а насколько мы с ней близко знакомы?
— Если хочешь, будь с нами, Лада, — Сойка еще раз бросил на меня серьезный предупреждающий взгляд через смотровую щель шлема. Я со скрипом попытался кивнуть. Понял, не дурак. — Будем выдвигаться к церкви.
— Надеюсь, твое предложение остается в силе, — попробовал я пошутить, поравнявшись с ней. Лада всем своим закованным в железо видом выразила удивление.
— Я тебя не узнаю, Альрик. Еще вчера ты был не таким говорливым. Даже когда заливался пивом.
Я в очередной раз прикусил язык. Если так и дальше пойдет, то изгрызу его под корень!
Нестройными рядами, переваливаясь как медведи, мы двинули в сторону Церкви. Я поражённо оглядывался вокруг, стараясь запоминать каждую мелочь. Это действительно был целый мир, и он не заканчивался трюмом воздушного корабля, где я очнулся. Он простирался во все стороны. Он жил ветхими развалинами, дышал застаревшими запахами гари, смеялся завыванием ветра. Он нависал над нами мрачным, то и дело озаряющимся вспышками далёких молний небом. А далеко вверху, над нами завис огромный дирижабль — единственное, что могло забрать нас отсюда. Правда, я до сих пор не понимал, почему Фляйшер нас так пугал. И решил немножко прояснить ситуацию. Неуклюже топая за своими более сноровистыми спутниками, я спросил:
— Ну а когда до церкви доберемся, дальше-то что? Отсидимся внутри и домой?
— Чудной ты стал, Альрик Безродный, — усмехнулась в шлем Лада.
Даже в тяжёлой броне она выглядела изящнее нас и умудрялась идти с недоступной мне грацией. Черный меч она, в отличии от остальных, несла на сгибе локтя. Я еще успел отметить, что наши мощные доспехи напоминают хитроумный конструктор, благодаря чему, на стадии сборки подгоняются под определённую фигуру каждого курсанта. А так были абсолютно одинаковыми, обезличенными, как и мечи. Одно слово — учебное снаряжение.
— Тихо пока, — односложно сказал Герман. — Если бы мы высадились ночью, ты бы не задавал такие вопросы — был бы однозначно занят другим.
— Чем?
— Спасал свою шкуру, — резко сказал Сойка, приостанавливаясь и подозрительно глядя на меня. — Когда вернемся, Альрик, я сам свожу тебя к корабельному медику.
На этот раз я всё же предпочел промолчать, хотя это давалось мне порой довольно трудно. Тем временем мы подошли к церкви. Огромное сооружение возвышалось почти на тридцать метров. Когда-то его купола блестели золотом, сейчас щерились облезшими провалами и торчащими, как ёршик, из дыр стропилами. Все окна были выбиты, стены из белого кирпича потемнели от грязи. Ведущие к арке входа мраморные ступени были выщерблены, как зубы пьяницы. На проржавевших петлях висела одна покосившаяся створка тяжёлых дверей. Второй не было. Вокруг церкви была истоптанная черная земля, покрытая слоем сажи и пыли. Такие же следы закопченности я заметил и на стенах. Когда-то тут здорово помародёрствовали, срывая золото с куполов, и вынося все ценное изнутри, а потом, обложили здание всем, что горело, и подожгли.