Вернувшись за стол, я изучил содержимое свертка. Под слоем хрустящей навощенной бумаги оказались кусок вишнёвого пирога, головка сыра, несколько яблок, шмат холодного мяса, хлеб, вилка, нож и маленькая записка. Я развернул сложенный вчетверо листочек, благоухающий духами черноволосой предсказательницы. «Не откажите себе в сытном завтраке, мой друг. Я думала о вас. Вы удивительный человек!» Несколько слов. Я жадно перечитал записку еще раз. Так мало и так много написано… Эй, приятель, внезапно спросил я самого себя, а не влюбился ли ты часом в эту элегантную, потрясающую девушку?
Не по твоему рылу эта голубка, тоскливо усмехнулся я, пряча записку в кармане. Почаще глядись в зеркало. Ты рядом с ней, как грязный свин на фоне райской птицы. Черт, как же, наверно, от меня вчера на ужине несло потом, поздно спохватился я… Внезапно стало стыдно. Она настоящая дама, с положением в обществе, известная и уважаемая. А я? Ну, скажем, я тоже не смерд какой. Но толку от моего происхождения и прочего, если в нынешней жизни я просто расходное мясо и рядовой Часовой, чья единственная задача в нужный час отдать свою жизнь во благо Империи? Нет, не Империи, тут же поправился я. Жизнь за людей. В том числе и для того, чтобы та же Альбина и дальше могла предсказывать судьбу тем, кто рискнет согласиться…
Отвлечься от унылых мыслей помогла вкусная и сытная пища. Достав из шкафчика кувшин с водой, я с удовольствием позавтракал. Оставил часть харчей на обед. Так, глядишь, и отъемся, пока прилечу в Столицу! А ведь она сказала, что у меня потрясающее тело, невольно вспомнилось мне. Черт! Я стукнул сжатым кулаком по раскрытой ладони. Чуть поморщился. Но на мне действительно все заживало, как на собаке.
Набив брюхо, я пришёл в более благостное расположение духа. Ребром встала только одна проблема. В моей каюте не было туалета. Ну а справлять естественные надобности было крайне необходимо! Так что, хочу не хочу, а выбираться из моей норы придётся. Не буду же я здесь углы обсыкать или чего похлеще! Вот и сейчас мне начало давить на клапан. Я решительно подошел к двери, прислушался. Вроде тихо. Утро было ещё совсем ранним, и никто из занявших кубрики третьей палубы пассажиров не стремился просыпаться с первыми лучами солнца. Что мне было только на руку. Обойдусь без лишних глаз.
Выскользнув за порог, я быстренько пошел по коридору, пристально рассматривая двери. Каюты, каюты… Ага, вон, наверно, то, что нужно. Почти в самой конце я нашел дверь, на которой были изображены два нуля. То бишь дверь без порядковой нумерации. Толкнув ее, я и впрямь оказался в туалете. Отлично. Ватерклозеты на «Архангеле Гаврииле» почти ничем не отличались от принятых на поездах моего прежнего мира. Все было просто и понятно. Справившись со своими делами и придя в еще более благостное расположение духа, я вышел из туалета и только собрался двинуться к себе в каюту… Как отворилась соседняя с уборной дверца, оттуда высунулась чья-то рука и намертво вцепилась мне в рубашку!
— Я бы вас попросил зайти внутрь, пожалуйста. — раздался вежливый, но крайне настойчивый голос.
Я резко повернулся, вырываясь из чужой хватки, и увидел, как из дверного проема в меня целится дуло диковинного пистоля. Я невольно сглотнул. Вот так сходил пописать!
Глава 25
Все тот же голос с каким-то безбашенным весельем добавил:
— Да ты даже не думай! Видишь, какой необычный у меня ствол? Особой модификации, усиленный, стреляет таким мощным зарядом картечи, что пробьёт в твоем пузе дыру размером с арбуз. И никакие способности Часового тебе не помогут. Это не безобидную пульку словить!
Я мрачно покосился на затянутую в перчатку руку, держащую пистоль. Этот хмырь не врал. Оружие и впрямь отличалось от тех моделей, что мне уже тут довелось видеть. Длинный, рифлёный ствол, медные накладки, внушительный замок. Я поднял взгляд выше. Из каюты, скаля зубы в ухмылке, на меня смотрел один из пассажиров. Из тех, что показались мне подозрительными и заслуживающими внимания. Невысокий вертлявый тип в щегольской шляпе. С футляром. Музыкант, как окрестил его я. И теперь эта местная версия Антонио Бандераса грозилась продырявить мне живот из своей аркебузы. Что, снова вступаю на полосу невезения?
Я позволил затащить себя внутрь. Коротышка, ростом не превышающий госпожу Троекурову, захлопнул дверь и дулом пистоля указал мне на обшитый плюшем небольшой диванчик у окошка-иллюминатора. Обычная каюта. Правда, с каким-то едва уловимым и весьма специфическим запахом…
— Садись. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях!