— Сколько мы уже тут, минут пятнадцать? — спросила Лада.
Внезапно я понял, что она напоминает мне Светку. Мое сердце сжалось от болезненного спазма. Накатила невыносимая тоска и слабость. Чувство безнадёги захлестнуло с такой силой, что на глазах выступили слезы. Что я тут делаю, в теле всеми презираемого и обвиняемого во всех смертных грехах человека? Который даже не имеет права называться своим именем? И который виноват в чем-то перед всем миром? Или его предки, что для него ничего по факту не меняет. Домой… как же я хочу домой. Поневоле я едва ли не всхлипнул. Слава Богу, что в гомоне столпившихся перед церковью курсантов этого не заметили.
Ладе никто не ответил. В воздухе сгустилось прямо-таки ощущаемое напряжение. Я весь подобрался в нехорошем предчувствии. Высоко в небе, над нашими грешными головами раздался противный душераздирающий гул уже знакомой мне сирены. Словно труба Судного дня он обрушился на нас. Кто-то грубо матюгнулся, кто-то недоумевающие спросил:
— На кой ляд они это делают?
К нему повернулся Сойка и насмешливо пробасил из-под шлема:
— А ты не догадываешься, Боря? Чтобы нас быстрее обнаружили.
Гул голосов стих как по команде. Напряжение усилилось. Я невольно стиснул пальцы на рукояти меча. Экзамен начинается? Я задрал голову. Мне показалось, или после этого протяжного гудка, разнесшегося по всей округе, Циклоп поднялся выше, превращаясь в едва различимую на фоне серых мглистых туч игрушку?
— Интересно, что внутри? — выразил общие мысли безымянный курсант, всматриваясь в темнеющий провал входа в церковь. — Не лучше ли нам зайти внутрь? Будет проще держать оборону.
— Палка о двух концах, — хмыкнул Герман. — Не задумался, почему нас выбросили именно здесь? Возможно, в церкви нас уже ждут.
Я хотел смолчать, честно, но промелькнувшая в мозгу мысль словно ошпарила кипятком. Я даже с лязганьем брони поднял руку. Как на уроке, блин. На меня некоторые начали смотреть с откровенным сочувствием в блестящих в смотровых прорезях шлемов глазах.
— Я не думаю, что внутри засада, — прохрипел я. Откуда взялась такая уверенность, сам не знаю. Начала подавать признаки жизни генетическая память Альрика? Или же я сам стал Альриком, благодаря… Чему? И как?.. Блин. Я зажмурился и постарался выбросить из головы все лишнее. Потом, все обмозгую потом. Если это потом наступит. Сейчас много думать опасно. — Тогда бы корабль не подал сигнал. Они приманивают кого-то издалека.
— О, наконец-то у тебя котелок заварил. — Лада одобрительно толкнула меня широченным бронированным плечиком. Раздался лязг, словно сцепились два танка. Я пожалел, что она не увидела моей улыбки.
Мои слова восприняли на полном серьёзе. Все без исключения мечи были приготовлены к бою. Курсанты заучено занимали круговую оборону на подступах к ступеням. Я, стараясь не отставать и копируя каждое движение товарищей, примостился с краю. Рядом со мной застыл Сойка, что придало мне чувство небольшого, но спокойствия.
Внутрь церкви, однако, никто не торопился. Но и ожидать удара в спину мы не опасались. Мы напряженно смотрели перед собой, слушая завывания ветра и боясь пропустить момент неминуемой атаки. А в том, что это сейчас произойдёт, даже я уже не сомневался. Холодный воздух, казалось, наэлектризовался. Что-то грядет.
Я потел как свинья, мне стало жарко. Внутренности свело в неприятных спазмах. Я вообще-то не из пугливых, и всегда мог за себя постоять, но сейчас боялся просто до чертиков. И если бы не присутствие Сойки и маячившие неподалёку фигуры Германа и Лады, то давно бы впал в панику. Страх пронзал все естество, но обострял чувства. Наверно, я первый услышал эти звуки…
Саранча. Звуки напоминали трение тысяч зазубренных лапок гигантских кузнечиков. Они с каждой секундой все крепли и приближались. Вокруг церкви была, как я уже упоминал, изможденная больная земля. На расстоянии в сотню шагов начинались первые развалины. Слева высился земляной вал, с одиноко торчащим покосившимся каменным столбом. И именно из-за этой странной насыпи, так похожей на древний курган, приближались эти пугающие до мокрых трусов звуки.