Я ворочался на кровати, вздрагивая вместе с кораблём, в муторной полудрёме, до самого окончания шторма. Поужинал остатками завтрака, попил воды и почувствовал себя не в пример лучше. Зашторил иллюминатор, зажег лампу и снова принялся рассматривать подаренную мне таинственным охотником на монстров монету. Я чувствовал в ней частичку родного мира, не знаю почему. И решил, что этот серебряный рубль станет моим талисманом. В конце концов это была единственная по-настоящему ценная и лично моя вещь в этом мире. Пока что. Пока я не вернулся в Родовое имение Бестужевых. Да и то… Я не он. И все, что я найду в доме наследника проклятого Рода, по факту тоже не мое… А вот эта монета… Я крепко стиснул ее в кулаке. И ощутил, как она чуть нагрелась. Грифон на моей спине погрузился в спячку. Что пока меня более чем устраивало.
Завтра, уже завтра я высажусь в Столице. Найду Главное здание Ордена Часовых… Или же мне нужно будет вернуться сначала в Академию, а там уже пусть умные головы решают, что со мной делать и куда мне идти? Вряд ли такая мелкая сошка как я, которая ещё и не Часовой по присяге, вызовет повышенный интерес в главном штабе Ордена. Решено, отправлюсь в Академию. То-то Герман и Лада обрадуются! Ну, во всяком случае я рассчитывал на это. Их, да погибшего Сойку я так или иначе считал своими друзьями, вместе пролившими кровь и побывавшими на краю гибели. Надеюсь, они добрались до Академии быстрее и куда как благополучнее чем я.
При воспоминании о Ладе в моем сердце ничего лишнего не шевельнулась, внезапно понял я. А ее облик застило скрытое полумаской удивительное, загадочное и прекрасное лицо предсказательницы из Кромлеха Альбины Троекуровой. Я усмехнулся. Да уж, не будь я дворянином, а она такой неземной, недостижимой особой, с которой хотелось сдувать пылинки… Хотя, как говорят, в тихом омуте черти водятся. Но я не хотел и мысли допускать, что эту поговорку можно применить к моей знакомой гадалке…
Франк… Очень загадочный и престранный человек. Я чувствовал в нем нечто, что одновременно притягивало и пугало. Но пугало с каким-то детским восхищением, словно он был пришельцем из иных миров, позволившим с собой познакомиться и слегка прикоснуться к себе. Да и вообще человек ли он? Я так и не увидел его лица. В его облике было много непонятного, да и много вопросов он оставил. Один ли он работает или тоже принадлежит к какому-то сообществу, наподобие Ордена Часовых? Очень любопытно. Я пока еще слишком мало времени провел в этом мире. А уже столько всего накопилось.
Последней проведённой ночью на борту «Архангела Гавриил» я стал свидетелем еще одной удивительной, пугающей и жуткой картины. Позже, погрузившись в очередные сумбурные размышления, я понял, что, пожалуй, еще ничего не видел страшнее в этом мире. И, осознав, что с этим страхом мне придётся жить и сталкиваться практически всю оставшуюся жизнь, пришел в ещё больший ужас. И, наверно, именно тогда я все же решил для себя, что во что бы то не стало постараюсь тут выжить. И не просто выжить, барахтаясь на поверхности существования, а занять достойное место, стать независимым от других, доказать, что мой Род так же достоин большего, а я не пожива для пришлых тварей, не ведьмин выкормыш и не пушечное мясо. Именно тогда я дал себе слово дворянина, слово наследного аристократа, просто слово человека, что сам буду строить свою судьбу. Я сам, своими руками и поступками, и никто не сможет меня остановить.
Глава 27
Это произошло немногим за полночь. Я, как и подозреваю, большинство пассажиров корабля, мирно спал в своей постели и набирался сил на завтрашний день. Ничто меня не тревожило, не донимало. Глубокий ровный сон без сновидений. И я снова проснулся от резко взявшего меня в оборот ощущения неведомой опасности. Рисунок между лопатками начал будто накаляться, прожигая мою многострадальную кожу.
Я открыл глаза, моментально просыпаясь и с бешено колотящимся сердцем подскочил на кровати. Убедившись, что в дверь никто не ломится, прислушался к внутренним ощущениям. Мой заточенный в незримую магическую клетку грифон словно рвался на волю. Откуда-то грозит опасность. Я бросил рассеянный взгляд в сторону иллюминатора. За толстым стеклом проплывала глубокая бархатистая ночь. И тут… И тут я увидел невероятную картину. Подумал ещё, один ли я проснулся в этот тёмный, ведьмин час, чтобы иметь сомнительное удовольствие насладиться проявившимся там, где-то далеко от нас, почти на самом горизонте зрелищем.