Митька сразу же вспомнил Джанни Родари с его незабываемыми налогами на осадки и воздух.
«Что, мне уже пора меньше дышать?»
Даже кошка как-то очень по-одесски возмутилась:
«Митенька, не расчесывай мне нервы, лучше скажи, почему все так хорошо, а визор все еще работает? Он что, не собирается умирать посреди своего полного здоровья? Ах, он выживает рекламой, и потому не отключится вовсе?! Слава богу, мальчик не будет забивать голову новостями!»
Через пять минут голодный и почти неумытый Митька отправился в бухгалтерию, которая работала посменно и круглосуточно, поскольку кипящая вокруг жизнь блистала самыми разнообразными рабочими календарями, не зависящими от смены дня и ночи на станции.
Там его успокоили. Сказали, что сразу в открытый космос такого ценного сотрудника выкидывать не будут, а чуть-чуть подождут, после чего предложили подписать целую кипу электронных «бумажек», сославшись на приказ вышестоящего начальника. Договор аренды челнока, акт о его приемке, соглашение о найме жилья, согласие на безусловное списание коммунальных услуг и прочее, и прочее, и прочее…
Он демонстративно вздохнул и сел перебирать документы в системе электронного документооборота, не собираясь подписывать их просто так, «за здорово живешь». Сидел часа два, но когда вернулся к занудным теткам с несколькими важными поправками, те обрадовали:
– Или подписывайте как есть, молодой человек, или «валите отсюдова» подобру-поздорову. И вообще, может, у вас деньги есть, чтобы так нагло себя вести?!
Пришлось подписывать, ибо чему его не научили в военном заведении, так это рядиться с великовозрастными дамами за точки с запятыми в кипах электронных бумаг. Причем Митька понимал, что зря в своей жизни не изучал эту науку, но зевота после прочтения подобных документов всегда опрокидывала его на обе лопатки.
Лишь ругнулся вполголоса, что полдня коту под хвост. После чего выслушал замечание от Мурки, что там у нее ничего нет.
А затем вернулся в ангар. И замер.
Было ощущение, что он попал в свою казарму в самый пик народного ликования по поводу предстоящей пьянки.
Основная приборная панель была раскурочена напрочь. Это было видно даже от входа.
Собравшиеся в ангаре люди гудели, будто стреноженный пчелиный рой. Даже несколько роев, запертых в одной комнате, но разделенных невидимыми границами.
Техники, сгрудившиеся около диагностического стенда, мирно ругались матом и пили синтетический кофе. Девицы в грязных комбинезонах пилотов пили что-то другое и использовали лишь литературные выражения, однако некоторые словесные оттенки почему-то вызывали у дюжих мужчин ступор и смущение.
На пингвиньих крылышках челнока мигали серебристые огоньки сварки. Роботы более продвинутого поколения, нежели Митькин паук с допотопным лазером и пылесосом, ползали по корпусу корабля, напыляя слои термозащиты. Тяжелый «летун», подающий противоосколочные панели, тяжело верещал, сообщая об истощении аккумуляторов.
Работа кипела.
И лишь Зинаида сидела около челнока и методично пережевывала бутерброд с ветчиной, покрытый съедобной целлюлозной пленкой.
– Неправильно вы, товарищ капитан, бутерброд едите, – подошел к своей спасительнице Митька. – Целлюлозой вниз надо, там вкусовых добавок больше… И вообще, чего это они все тут делают?
– Угу-у-м, – та с усилием протолкнула очередной кусок в пищевод и нехотя ответила: – Эти, что ли? Эти лодыри зарабатывают себе на пропитание.
– А вы? Следите, чтобы они не сбежали?
– А я, как видишь, ем. Я их собрала, а потому уже заработала себе на хлеб насущный.
– Понятно. А вы в курсе, товарищ капитан, что Казанцев запретил мне использовать кого-либо на станции без оплаты? Или надеетесь, что я богат, как Крез?
Зинаида засунула себе в рот последний кусок, умяла его пальцем, что-то пробурчала и полезла в челнок, при силе тяжести в одну треть от нормы забавно подпрыгивая на ступеньках. Как кузнечик. Ответить на простой вопрос она не посчитала нужным.
– Так что? – взлетел за ней по лестнице Митька.
– Так всё! – Зинаида достала из кармана куртки кубик защитного лазерного модуля и повертела им около самого курсантского носа. – Теперь будем жить! Программисты божатся, что ни одной пылинки теперь не пропустит.
– В смысле? Вообще, что тут происходит?
– Что происходит? Все в поте лица своего работают! Между прочим, в свободное от вахты время! И все искренне надеются, что ты проставишься!
– Э-э…