– Но мы же, насколько помню, спокойно летали под минным полем еще до получения кодов управления…
«Вы рисковали на основе убеждения, что катастрофа на Весте произошла неожиданно и на базе вряд ли кто-то в последний момент настроил мины на параноидальный режим работы с уничтожением всего на поверхности! И вообще, хватит болтать о том, что не произошло! Скажи лучше, как ты додумался до такого!»
Митька пожал плечами.
– Ты про то, что я собираюсь разогнать мины с помощью бота и использовать их в качестве торпед?
«Да. Разложи свои мысли по полочкам, мне будет полезно еще раз познакомиться с человеческой логикой. Я до такого не додумалась бы!»
– Все просто. Раз мы не можем защититься от гостей без риска покрошить самих себя, то надо атаковать…
«Хм… Забавно».
– …Встал вопрос – чем. Челнок, боевые платформы и легкие истребители имеют ядерные энергодвигательные установки с ускорением ниже среднего, защиты практически не имеют, атака так себе или ее вовсе нет. Беспилотники с химическими двигателями хоть и могут разгоняться прилично, но в настоящий момент не оснащены сколь-нибудь адекватными средствами поражения. Остается разведбот с твердофазным ядерным ракетным двигателем, броней и вуалью, но он к нам попал без каких-либо мощных средств поражения – даже когда имел ракеты. Тем не менее у него в наличии внешние контейнеры и электромагнитные зацепы для быстрого подбора грузов. А у нас мин как грязи.
«И именно поэтому ты незаметно выхватил парочку из поля, заменив их муляжами? Логично. Но тебе повезло, что двухметровые мины влезли во внешние контейнеры!»
– Не влезли бы, повез на зацепах, просто не показывал бы гостям столь интимное место, держась к ним спиной, и все!
«Вот что значат гормоны в твоем поведении! Опять ты свалился на интимность, сексуальность и прочую ерунду… Давай о главном! Ты хотел рассчитать траекторию полета и возникающие нагрузки, времени остается все меньше!»
– Я уже на пальцах все прикинул.
«И что говорят твои пальцы?»
– Что минное поле висит на высоте около пятидесяти километров, загибаясь вниз к отрогам гор вокруг кратера. А грузовик чужаков расположен на вдвое большей высоте, с запасом, учитывая, что радиус поражения мины около десяти километров.
Кошка нетерпеливо его перебила:
«Не проповедуй прописные истины! К делу!»
– К делу так к делу. По регламенту время реагирования экипажа на опасность около двадцати секунд. Возьмем десять, если предположить, что на грузовике человекообразные роботы или команда уже на местах. Это максимум, в который мы должны уложиться при атаке. За это время бот должен преодолеть двести километров. За начальную точку отсчета я взял потенциальную орбиту чужих на обратной стороне астероида.
«А почему именно двести?»
– Потому что при разгоне я выйду из тени Весты, а на таком расстоянии они могут заметить выхлоп, будь я трижды под вуалью.
Кошка хмыкнула.
«Ты забываешь, что напрямую через астероид корабли обычно не летают!»
– Я пройду над самой поверхностью, поставив корабль на попа и отталкиваясь двигателями от Весты!.. Ну ладно, пусть будет даже двести пятьдесят!
«То есть к моменту выхода из тени ты должен набрать скорость двадцать пять километров в секунду».
– Как-то так.
«И?..»
– Я исхожу из того, что максимальные нагрузки, которые могу выдержать в течение несколько минут, не потеряв потом здоровье и адекватность восприятия, это шесть «же». Зная итоговую скорость и максимально доступное мне ускорение, получаю время разгона. Оно составляет около семи минут. Такой интервал нагрузок я выдержу, если заранее забью траекторию в вычислитель. Вот и все.
«Нет уж, выдай еще подробный расклад по разгону…»
– Тут тоже все тривиально. Зная время, вычисляем требуемое расстояние, с которого мне надо начинать ускоряться. Чуть более пяти тысяч километров, фактически десять диаметров Весты. Но это минимум, при необходимости я вполне могу удлинить дистанцию разгона и тогда обойдусь малой кровью. Главное – удержаться в тени планеты.