Увы, свалить в раздевалку сразу после этого не получилось — государь повелительным жестом прервал начавшийся гомон и поинтересовался моим мнением об уровне боевой подготовки без пяти минут защитника Отечества.
Я хотел заявить, что нынешний уровень боевой подготовки Каримыча рассчитан исключительно на надувание щек, но счел, что это будет низко, и развел руками:
— Простите, Ваше Императорское Величество, но у меня нет ответа на этот вопрос.
— Ну да! — злорадно хохотнул он. — Для того, чтобы оценить уровень боевой подготовки противника, надо, чтобы он делал хоть что-нибудь. А вы не позволили Азату Каримовичу сформировать ни одного заклинания. Что ж, служба в армии ему действительно пригодится…
…В «Пряничный домик» мы с Валей, Варей и Валентиной Алексеевной вернулись только минут через сорок после дуэли. На первом этаже я собрался, было, попрощаться с «прабабкой», загрузить девчонок в «Росомаху» и рвануть на автодром к тренирующейся команде, но не тут-то было — целительница цапнула меня за локоть, развернула к себе и поинтересовалась, не хочу ли я забрать госпожу Одинцову.
В этот момент я представлял наиболее вероятные последствия «слива» ролика с моей дуэлью в Сеть, так что не понял, о ком речь, и спросил, кто такая госпожа Одинцова.
— В прошлой жизни ее звали Аней! — хохотнула глава рода Волконских-Шаховых, дождалась заранее известного ответа и потребовала, чтобы «девки» подождали меня в гостиной моих покоев.
«Девки» дисциплинированно сошли на втором, а мы поднялись этажом выше, прошли по коридору, опять забитому желающими попасться на глаза Императору или его матушке, и попали. Ну, или попал. Я. Чуть ли не каждый аристократ, попадавшийся на пути к медблоку, восторгался нашей «великой» победой над немецкой ДРГ или легкости, с которой я справился с мастером-«единичкой», удивлялся недостойному поведению Азата Каримовича или пытался навести мосты. В общем, в приемную я ввалился весь в мыле, в темпе заблокировал дверной замок, плюхнулся в ближайшее кресло и вытянул ноги.
Валентина Алексеевна ехидно хохотнула, предсказала, что дальше будет только хуже, и ушла выводить пациентку из целительскогосна. Я настроился на долгое ожидание, почему-то решив, что Репина, вернувшись в сознание, заскочит в душ и т.д. Ан нет, не прошло и пяти минут, как дверь операционной уползла в стену, и целительница попросила меня зайти к ним.
Я, естественно, послушался: пересек приемную, переступил через порог и с большим интересом оглядел «волшебницу», по случаю первого выхода в свет надевшую светло-сиреневое платье с тоненькими бретельками.
Увиденное загрузило — от прежней пышечки со необъятным бюстом и широченными бедрами остались, разве что, светлые волосы.
Скажу больше: изменился даже взгляд. Причем радикально! Поэтому я задумчиво почесал затылок, заставил себя абстрагироваться от того, что было, оценил новую внешность… хм… Татьяны Федоровны еще раз и сказал чистую правду:
— А что, мне нравится!
Потом сделал искренний комплимент таланту Валентины Алексеевны и поймал за хвост очень неприятную мысль:
— Кстати, Ань, а ты собираешься продолжать отношения с Даудом?
Девушка потемнела взглядом, нервно сглотнула, но взгляд не отвела:
— Лютобор Игоревич, как выяснилось позавчера, интерес к Дауду был навязан одной из ментальных программ. Поэтому теперь, когда все прежние императивы, наконец, полностью перестали работать, и я начала вспоминать все новые и новые подробности службы, от мыслей о возможной близости с кем бы то ни было подташнивает. Впрочем, навыки и знания никуда не делись, так что если вам необхо— …
— Твоя служба в качестве русалки осталасьв прошлой жизни! — рявкнул я, намеренно выделив интонацией самую важную фразу. — Так что выброси из головы все, что мешает почувствовать себя Татьяной Одинцовой и служи роду в качестве воюющего пестуна! Само собой, если исчезновение ментальных программ не отбило это желание.