Целительница облизала губки и «прозрела»:
— В отличие от вашего, верно?
— Верно! — кивнул я: — Ты у меня И редкая умница, И редкая красавица, соответственно,обязана относиться к тем, кто не входит в мой ближний круг, как к обочине дороги, которую видишь за боковым стеклом «Хозяина Леса» — вроде, мелькает, но за душу не цепляет.
Судя по расфокусировавшемуся взгляду, Катя «примерила» на себя эту аналогию. Тем не менее, как настоящая женщина, выделила «самую главную фразу»:
— Мой господин, вы действительно считаете меня красивой?
Вот я и не удержался:
— Нет! Я считаю тебяредкой красавицей, а этосовсем другой уровень.
— Спасибо! — благодарно выдохнула она и заулыбалась. Но я все равно нанес по ее неуверенности в себе добивающий удар:
— Пожалуйста. Теперь подойди к трюмо, развернись в профиль, сгорби спинку, повесь носик и посмотри на свое отражение. Нравится?
— Н-нет… — вздохнула она, а через миг решительно развернула плечи, приподняла подбородок и грудь, втянула и без того плоский живот, зачем-то приподнялась на цыпочки и величественно повернула голову в мою сторону: — Так?
— Не хватает толики расслабления и внутренней уверенности в том, что ЭТО И ЕСТЬ ТЫ…
…От гостевого домика до особняка прошлись пешочком. По тенистым аллеям, украшенным статуями былинных богатырей. Большую часть творений четвероюродного деда Раисы Александровны я изучил еще в прошлый приезд и при свете дня, но на самую удачную работу — Мечислава Палицы — залип и в этот раз. Да, всего секунд на десять-пятнадцать, но все равно получил море удовольствия — автору скульптурной композиции одинаково хорошо удались и жеребец, стрелой несущийся в атаку, и всадник, привставший на стременах и готовящийся обрушить на врага какой-то странный дрын, и оригинальный светильник, создающий иллюзию гипертрофированно мощного заклинанияпалящие угли.
Девчата — в смысле, Валя, Наоки и Эиру — тоже засмотрелись. А Онна-бугэйся даже вспомнила «нашего» Аль Сауда — с улыбкой заявила, что Дауд завис бы перед этим конем как минимум на полчаса.
Оставшуюся часть пути юные дамы обсуждали вкусы и пристрастия… Мавии. Причем не только «последние», но и изначальные. Само собой, не просто так, а всячески подкалывая меня. Итоговый вывод — «Ты ее испортил!» — озвучили уже на крыльце. Потом как-то резко замолчали, посерьезнели и начали настраиваться на беседу с «главой дружественного рода». Слава богу, Раиса Александровна не собиралась устраивать из чисто семейного ужина официальное мероприятие, поэтому в момент встречи с ее батюшкой задала крайне несерьезный формат беседы, сорвала обе его попытки обращаться к представительницам императорских родов по прошлым титулам и все-таки добилась своего — уже ко второй перемене блюд за столом послышался смех, а к началу чаепития вся компания была на ее волне.
Болтали «ни о чем» аж до полуночи, а потом Александр Всеволодович извинился за то, что вынужден прервать веселье, врубил «глушилку» и поймал мой взгляд:
— Лютобор Игоревич, как вы, наверное, догадываетесь, я был вынужден пригласить на этот юбилей не только друзей — завтра в мое поместье съедется практически вся властная и деловая элита города, включая обиженных вами Балакиревых, Казариновых и Лизуновых. Главы и наследники двух первых родов, в общем-то, унялись. То есть, смирились с репутационными потерями от обоих скандалов и, вроде как, не собираются ворошить прошлое без особых на то оснований. С третьими все куда сложнее: первые месяца два после того, как прежний глава, наследник и восемь старейшин рода Лизуновых отбыли на каторгу, новая верхушка вела себя тише воды и ниже травы. Потом почему-то решили, что до Великого Новгорода с Волконскими-Шаховыми далеко, а тут, в Рязани, необходимо себя правильно поставить, и начали задирать носы. В принципе, ничего такого о вас и Валентине Алексеевне не говорили. Но врагов у этого рода предостаточно, соответственно, есть ненулевая вероятность того, что какое-нибудь из двусмысленных утверждений намеренно переврут и снова столкнут этих молодых дурней с вами.