— Ох, кто-то у меня сейчас дошутится! — притворно разозлилась она и, противореча самой себе, уткнулась лбом в мою грудину.
— На носу красные дни календаря? — спросил я, узнав симптомы.
— Не на носу, но они самые…
— Ну-у-у, сегодня страдать не получится!
— Почему это?
— Тут тебе подарок передали…
Второй шлепок по эталону упругости — уже не случайный — заставил женщину нащупать кофр, заинтересоваться и выскользнуть из «захвата».
Следующие несколько минут она с интересом рассматривала пистолет, каждый отдельно взятый элемент обвеса, логотип тюнингового ателье братьев Прохоровых и, конечно же, гравировку на правой «щечке» рукояти. Потом вытрясла подробный рассказ о встрече с пластунами, слово в слово повторила «диагноз» матушки и… убрала подарок в мини-оружейку:
— Вещь. Но мне сейчас не до нее. Кстати, Лют, побудешь со мной хотя бы полчасика?
Вместо ответа я нагло плюхнулся на ее кровать, засунул подушку между спиной и стенкой, похлопал по покрывалу и озвучил наиболее вероятную причину хандры:
— Все никак не отойдешь от сватовства?
Она уселась на предложенное место, привалилась ко мне спиной, чуть-чуть поерзала, устраиваясь поудобнее, и вздохнула снова:
— Угу…
— Нет, чтобы поржать!
— А над чем ржать-то? — возмущенно спросила она. — Над тем, что главам аж семи влиятельнейших родов Рязани срочно потребовались мои нынешние связи? Или над тем, что ни один из этих горе-женихов не имеет морального права называться мужчиной⁈
— А чуть подробнее можно? — осторожно спросил я, и Суккуба, дотронувшись до комма, начала показывать фотографию за фотографией:
— Еремей Томашевский — патологический трус, и его презирают даже Слуги рода.
Александра Потемкина я калечила четыре раза. Но он настолько похотлив и туп, что перестал ко мне домогаться только после того, как я заявилась к ним в поместье, вломилась в кабинет к главе рода и поклялась Даром, что пятой дуэли этот ублюдок не переживет. Игнат Рукавишников — мошенник, дважды оказывавшийся под следствием, но избегавший каторги благодаря помощи родича-прокурора.
Федор Шишкарев — самовлюбленный урод и повеса.
Кочетков — наркоман.
А Скрябин и Тараканов — завсегдатаи публичных домов и… любимые клиенты целителей, специализирующихся на лечении венерических заболеваний!
— Так вот почему твой батюшка так веселился, перечисляя эти фамилии! — прозрел я.
— Угу… — кивнула женщина, сползла вниз и в сторону, положила голову мне на бедро и закрыла глаза.
Я не стал игнорировать этот намек — запустил пальцы в ее волосы, начал перебирать влажные пряди и решил отвлечь бедняжку от страданий:
— Кстати, а с какого перепугу эти недоумки просили твоей руки у главы родаЗыбиных?
Тут «старшая сестренка» весело хихикнула:
— А ты вообще в курсе, какой славой пользуется Валентина Алексеевна?
— Записной стервы?
— Верно!
— Тогда обращаться к Александру Всеволодовичунамного неразумнее, чем к ней. Ведьнамеренное игнорирование нынешней хозяйки твоей судьбы…
Раиса Александровна расхохоталась еще до того, как я закончил первое предложение. А второе прервала на середине и расплылась в предвкушающей ухмылке:
— … гарантированно выйдет боком всем до единого. Ибо она обязательно пойдет мне навстречу, сочтет эти сватовства жутким оскорблением и вывернет уродов наизнанку!
— Все, выход найден, решение принято, и… его надо заесть! — заявил я, почувствовав, что «сестренка» развеселилась. — Форелью с жареным рисом…
— Форелью, говоришь? — задумчиво пробормотала она и приоткрыла один глаз: — Отличная идея! Закажи мне две порции и бутылочку хорошего вина…
Я снова влез в Сеть, развернул поисковик и еле сдержал недовольный рык, когда поверх этой странички появилось уведомление о входящем звонке. Впрочем, увидев фотографию личности, решившей до меня достучаться, я в темпе настроил ширину исходящего видеосигнала так, чтобы в поле зрения моего собеседника гарантированно не попала Раиса Александровна, принял вызов и поздоровался:
— Добрый вечер, Дауд! Что ты такой хмурый? Есть причины для плохого настроения?
— Привет, Лют… — поздоровался он и утвердительно кивнул: — Да, есть. Сегодня днем Пилота снова оскорбили. Он вызвал обидчика на дуэль и убил. С моего личного разрешения. Сразу после этого боя меня вызвал к себе дед и попробовал отчитать. А я дал ему посмотреть записи всех шести предыдущих конфликтов и спросил, представляет ли он твою реакцию насистематические попытки Слуг нашего рода унизить Слугу Волконских-Шаховых. Судя по реакции деда, он об этом даже не задумывался, ибо последние недели живет одной войной. Зато теперь, узнав, насколько далеко зашел конфликт между Полуниным и дворцовой охраной, вышел из себя и приказал всыпать плетей всем шести прошлым противникам Романа Степановича. А потом вызвал к себе начальника охраны и приказал довести до всего личного состава, что следующий обидчик Пилота лишится головы. Причем не после дуэли, а до нее.