— Форсунков, а ну иди сюда, колобок недоделанный! — Овечкин уже закатал рукава и понёсся за ним.
А мы с Рогозиным так и стояли, наблюдая, как Алёша удирает от Коляна по плацу.
— Форсункову ещё хвостика спиралью не хватает и хрюкающих звуков, — рассмеялся Пашка, и я вместе с ним.
Однако нам с Рогозиным тоже вскоре стало не до смеха — на следующей неделе под раздачу попал уже Пашка. На строевой подготовке вместо того, чтобы повернуть по команде направо, он, как назло, запутался и повернул налево. Так что Рогозина за такое ждали наряды не лучше, чем у наших товарищей.
И ладно бы, он просто картошку чистил или посуду мыл в столовой. Нет… Бедолагу в первую неделю заставили бесцельно рыть глубокие ямы, а потом засыпать их обратно той же землёй. Никакой цели, никакой логики… Потом он кирпичи таскал с одного места на другое и обратно — ну хоть подкачается немного, думали мы. Ещё противогазы ровно у всех расставлял, и его даже посреди ночи будили и проверяли тумбочку на наличие выдуманных предметов. В общем, за те несколько недель наказания он и старшекурсников повеселил, и командованию запомнился.
А однажды, прогуливаясь вечером с товарищами по территории училища, мы обнаружили его на заднем дворе казармы. Рогозин стоял на коленях, сжимая в руках зубную щётку, словно последнюю надежду на спасение.
— Рогозин, ты чем занимаешься? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— А ты догадайся, Семёнов, — Паша горько усмехнулся. — Территорию подметаю зубной щёткой. Надеюсь до отбоя управиться, иначе ещё нарядов вне очереди добавят, — он тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся тяжесть курсантской доли.
— Слушай, мы бы помогли, — Овечкин неловко потёр затылок. — Но за тобой наблюдают старшекурсники, и тогда нас самих заставят неделями вкалывать.
— А как же делить все тяготы со своими товарищами в бою? — в голосе Паши звучало неподдельное возмущение.
— Так у нас ведь здесь не фронт, — пожал плечами Коля. — И вообще, это закаляет характер. Спать будешь крепче от усталости.
— Ага, как же я счастлив! — Рогозин всплеснул руками. — Просто не выразить словами эту радость!
— Курсант Рогозин! — и тут окрик младшего сержанта Деньцова прервал наш разговор. — А ну прекрати болтовню! У тебя время ограничено до отбоя, а мусора ещё полно! — он не сдержал ехидного смешка, от которого Пашке, судя по его лицу, стало ещё тоскливее.
— Так точно, товарищ младший сержант! — отчеканил Рогозин, вскакивая по стойке «смирно». — Есть работать!
Мы двинулись дальше, чтобы не мешать ему. Правила были просты и жестоки — поможешь товарищу с наказанием, сам получишь наряд вне очереди. А нас четверо, и если каждый раз выручать друг друга, то все годы учёбы проведём в нарядах.
— Ну что, Семёнов, — Овечкин положил мне руку на плечо, — ты у нас следующий на очереди. Мы все уже по первому наказанию отхватили. Значит, и тебе не избежать этой участи.
— Возможно, но ты лучше не каркай, — я решительно мотнул головой. — И вообще, что ты тут разгуливаешь? Тебе разве не пора фонари драить? Твои новые подружки-вороны на высоте уже заждались.
— Умеешь ты настроение испортить, Сенька, — вздохнул товарищ. — Пошёл я на склад за тряпками. Бывайте!
— Давай, — мы с Форсунковым помахали ему вслед.
А я теперь надеялся продержаться как можно дольше без наказаний и даже усмехался про себя — возможно ли такое вообще в военном училище? Что ж, предстояло проверить…
Временем позже
Время летело незаметно, и я, к собственному удивлению, начал привыкать к новой жизни. В моём времени училище казалось каторгой — я бредил спортом, мечтал о соревнованиях. А здесь всё складывалось проще, хотя логика подсказывала обратное. Странное дело — будто я оказался именно там, где и должен был быть. Душа словно сбросила груз лет, помолодела.
Очередное же утро началось с команды «Подъём!». Все вскочили, кроме Дятлова, который дрых без задних ног после ночной самоволки. По крайней мере, он не застрял в форточке, как Форсунков неделю назад. Мы торопливо натягивали гимнастёрки, заправляли койки по уставу — одеяло в три сложения, простыня натянута так, чтобы монета отскакивала.
И надо же было именно сегодня товарищу Деньцову нагрянуть с проверкой! Он чиркнул спичкой и объявил.
— Кто не успеет собраться, пока горит спичка, отправится в наряд вне очереди!
Разумеется, Дятлова он заметил сразу.
— Товарищ командир отделения, — доложил дневальный по роте, — курсант Дятлов находится в постели.
— Вижу, — оборвал Деньцов и кивнул старшекурснику. — Ведро воды, живо!