— Сам заходи! Я его к выходу подгоняю! — огрызнулся Колька.
— Ребята, он под мою койку нырнул! — кричал Пашка.
— Тише вы! — зашикал Леха. — А то излишнее внимание привлечем!
Но поздно — в казарму уже заглядывали любопытные физиономии других курсантов.
— Семенов, что у вас там стряслось? — поинтересовался Ромка из соседнего отделения.
— Да так, внеочередную уборку проводим, — выдавил я, одновременно пытаясь выманить кота из-под койки.
— Под кроватями пыль вытираете? — усмехнулся Рома.
А в эту самую секунду кот выскочил из укрытия и помчался к выходу. Мы все ринулись за ним, но он ловко проскользнул между ног и умчался в коридор.
— Все! Крышка нам! — простонал Колька. — Теперь по всему училищу носиться будет!
Мы выскочили в коридор и успели заметить, как белый хвост мелькнул за поворотом в сторону лестницы.
— За мной! — крикнул я, и мы помчались вдогонку.
Кот оказался не только шустрым, но и хитрым. Носился по коридорам так, будто знал училище как облупленное. Гонялись мы за ним минут десять, пока не загнали в тупик возле кабинета.
— Все, попался, голубчик! — торжествующе произнес Пашка, осторожно приближаясь к коту.
— Потише, не спугни, — прошептал Леха.
Пашка уже протянул руки, чтобы схватить беглеца, как вдруг дверь кабинета распахнулась настежь, и оттуда вышел… полковник Белкин собственной персоной!
— Курсант Рогозин! — рявкнул полковник. — По какой причине вы находитесь на четвереньках в коридоре?
Пашка застыл в неестественной позе, протянув руки к коту. Мы стояли позади, не зная, куда деваться. А кот, воспользовавшись заминкой, спокойно прошествовал между ног полковника и скрылся в кабинете.
— Товарищ полковник! — попытался что-то объяснить Пашка, но Белкин резко оборвал его.
— Встать! Всем построиться!
Мы выстроились в одну шеренгу, словно перед утренним разводом. Полковник неспешно прошелся перед нами.
— Так-так-так… Семенов, Овечкин, Рогозин, Форсунков, — медленно перечислил он наши фамилии, будто зачитывал приговор. — Вся компашка в сборе. И что же вы мне доложите?
Мы молчали, как партизаны на допросе. Что тут скажешь? «Товарищ полковник, мы кота ловили»?
— Товарищ полковник, — вдруг подал голос Леха, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что я невольно восхитился, — мы проводили… э-э-э… учебно-тренировочное занятие по… по скоростному передвижению в ограниченном пространстве!
Я чуть не подавился от смеха, а Колька закашлялся так, что едва не выдал себя. Пашка же уставился на Леху, как на только что прилетевшего с Марса.
Полковник медленно поднял бровь — у него это получалось мастерски.
— Учебно-тренировочное занятие? Весьма интересно. А кто вам разрешил проводить самодеятельные занятия?
— Никто, товарищ полковник, — честно признался Леха, и я подумал, что хоть в этом он не соврал.
— Вот именно. А теперь объясните мне, товарищи курсанты, что это за зверь сидит у меня в кабинете на столе и преспокойно умывается?
Мы переглянулись — значит, полковник все видел! И кот, видимо, чувствовал себя там как дома.
— Это… кот, товарищ полковник, — выдавил из себя Колька.
— Кот! — повторил Белкин с такой интонацией, словно речь шла о диверсанте. — В кабинете училища сидит кот! И откуда же он взялся?
— Из окна, товарищ полковник, — тихо признался я.
— Понятно. Значит, так. — полковник сложил руки за спиной. — Сейчас вы идете в свою казарму и приводите ее в идеальный порядок к проверке. А этого… стратега… — он кивнул в сторону кабинета, и я уловил в его голосе едва заметные нотки веселья, — уберете после проверки. И чтобы больше никаких самодеятельных учений! Усвоили?
— Так точно! — хором отрапортовали мы.
— Свободны!
Мы строевым шагом направились к казарме, но как только скрылись за углом, перешли на быстрый шаг. А по дороге Пашка не выдержал.
— Форсунков, у тебя что, крыша совсем поехала? Учебно-тренировочное занятие!
— А что? — невинно ответил Леха. — Зато не соврал. Мы действительно тренировались быстро бегать.
— Да уж, натренировались, — проворчал Колька. — Теперь еще и кота убирать придется.
Вернувшись же в казарму, мы обнаружили, что за время нашего отсутствия там побывал старшина. На моей тумбочке лежала записка, написанная его размашистым почерком: «Семенов! Где вы все пропали? Проверка через полчаса!».
— Ну все, хана нам, — вздохнул Пашка, опускаясь на койку.
— Не паникуй, — сказал я, оглядывая казарму. — У нас тут все в ажуре. Главное — держать оперативно-тактическое лицо и не выдавать себя.