— Так точно! — дружно гаркнули мы.
На полигоне же разбились по расчётам. Мне выпало стоять вместе с Лёхой Форсунковым, что слегка напрягало — его аппетит к приключениям был ничуть не меньше аппетита к пище.
— Расчёт номер три! Приготовиться к стрельбе! — звонко командовал Кузеванов.
Лёха застыл у орудия с серьёзным лицом, но я заметил, как он то и дело косится на часы. Видимо, желудок уже напоминал ему о себе.
— Заряжай! — скомандовал старший лейтенант.
— Заряжено! — бодро откликнулся наводчик.
— Прицел установлен! — доложил ещё один курсант.
— Огонь! — резко выкрикнул Кузеванов.
И тут Лёха, который должен был чётко повторить команду, громко и уверенно выпалил.
— Обед!
И над полигоном повисла гробовая тишина, а мы все замерли. Кузеванов же медленно повернул голову в сторону Форсункова. Лёха стоял красный как варёный рак и явно проклинал себя за эту оговорку. Сначала кто-то тихо прыснул от смеха, потом захихикал второй, а через секунду весь взвод уже катался от хохота. Даже суровый старший лейтенант прикрывал рот кулаком, тщетно пытаясь скрыть улыбку.
— Форсунков! — рявкнул наконец он, но голос его предательски дрожал от смеха. — Что это сейчас было?
— Товарищ старший лейтенант… я… я про обед думал… — честно признался Лёха, опустив глаза в землю.
— Потерпи немного, проглот! — улыбнулся Кузеванов, подходя ближе. — Скоро твой любимый обед будет. А пока давайте-ка продолжим стрельбы! И команды подавать будем правильные! Ясно?
Ну а остальные учения прошли без происшествий, но Лёхина оговорка стала легендой училища ещё надолго. Однако, отличился не только он — через неделю случилась история с Пашкой Рогозиным. Он заступил в караул у складов, а мы втроём — я, Лёха и Колька — решили немного подшутить над его педантичностью. Уж слишком серьёзно он относился ко всем мелочам службы — просто просился на розыгрыш.
— Слушай, Сенька, — шепнул мне заговорщически Колька Овечкин вечером перед отбоем. — А что если мы ему чучело подсунем?
— Какое ещё чучело? — переспросил я недоумённо.
— Ну, это же манекен, с которым на рукопашке возимся, — азартно зашептал Лёха. — Мы его тихонько к складу подставим. Пашка проснётся, увидит незнакомца — сразу решит, нарушитель проник.
— Да Пашка на посту не спит никогда! — возразил я.
— А мы подождём, — хитро прищурился Лёха. — Он к утру точно задремлет.
И правда, около четырёх утра мы заметили, как Пашка возле входа в склад начал клевать носом. Голова его то и дело падала на грудь, и он тут же встряхивался, пытаясь удержать глаза открытыми. Мы осторожно прокрались поближе и аккуратно подсунули ему манекен прямо под руку. Получилось так ловко, что Пашка даже приобнял «нарушителя», сладко посапывая.
Не прошло и получаса, как нас разбудил его дикий вопль.
— Стой! Кто идёт⁈
Мы осторожно выглянули из-за угла и чуть не лопнули от смеха — сонный Пашка, крепко сжимая в объятиях учебный манекен, отчаянно пытался его допросить.
— Документы предъявляй! — голос его дрожал от волнения. — Отвечай немедленно!
В этот момент из-за соседнего здания вышел капитан. Он остановился в двух шагах от Пашки и ошарашенно уставился на эту картину.
— Рогозин… Что здесь происходит? — медленно выговорил он, явно сомневаясь в здравомыслии часового.
А Пашка резко повернулся и вытянулся в струнку, всё ещё не выпуская из рук «нарушителя».
— Товарищ капитан! Нарушитель задержан при попытке проникновения на склад! На вопросы не отвечает, документы предъявить отказывается!
Капитан приблизился и внимательно оглядел молчаливого «диверсанта». Затем тяжело вздохнул.
— Рогозин… Ты совсем того? Это же учебный манекен.
Пашка растерянно уставился на «нарушителя», которого по-прежнему крепко обнимал. По лицу его поползла краска смущения и ужаса.
— Как… манекен?.. Откуда он здесь взялся⁈
— Вот это мне тоже интересно, — холодно произнёс капитан, подозрительно оглядываясь по сторонам.
А мы с Лёхой и Овечкиным уже едва сдерживали хохот, прячась за углом. Пашка же стоял в полном замешательстве, а капитан лишь покачал головой.
— Иди-ка ты в санчасть, Рогозин. Пусть проверят тебя на переутомление. Совсем уже служба довела…
И весь следующий день Пашка еще долго ходил хмурый и недоверчиво косился на нас. Мы же старательно изображали невинность и клялись всеми святыми, что ночью спали как убитые. Но Пашке и Лехе не удалось переплюнуть Овечкина… Самым ярким событием недели стала всё-таки Колина стиральная машина. Он мастерил её несколько дней подряд из старого ведра, электродрели и каких-то трубок, добытых в подсобке.