— Что ты, голубка, я же тебя люблю!.. — И тяжко вздохнул. — Жаль только, что не едешь со мной.
Люся сказала, что не может оставить мать, пока та болеет. Отец целыми днями на работе, кто её будет навещать, приносить лекарства?
— А почему твой отец не на фронте? — вдруг спросил Павел.
— У него, Паша, одна почка, вторую ему весной удалили. Он тяжело болел нефритом — есть такое заболевание. Потому-то его и не призвали в Красную армию.
Перед отъездом Павел зашёл в больницу, чтобы проститься с Люсиной мамой. В палату он вошёл вместе с женой. Надежда Васильевна лежала на кровати, лицо у неё было румяное, глаза блестели, словно она ничем не болела. Улыбка озарила её худощавое лицо.
«Ей, видно, крепко нездоровится, губы синие, как после приступа», — подумал Павел.
— Как чувствуешь себя, мама? — Люся приникла губами к её холодной щеке и поцеловала.
— Мне уже лучше, дочка! — Надежда Васильевна передохнула. — А тебя поздравляю с замужеством. — Она перевела взгляд на зятя. — Павлуша, сердечко меня подвело. Схватило прямо в поле, когда я на ферме доила коров. Как раз у нас был председатель колхоза, так он на своей машине отвёз меня в больницу. Теперь вот лечат... Что я тебе скажу, зятёк? Ты гляди, сынок, не обижай мою доченьку, чтобы у вас были любовь и согласие. Береги её.
Павел тронул больную за плечо.
— Не волнуйтесь, Надежда Васильевна, Люсю я поберегу и не дам в обиду. Я люблю её...
Все эти дни общения с Павлом Люся прожила как во сне. И не думала она, не гадала, что до слёз ей будет тяжко, когда уедет муж. А виной всему стал её отец. С чего всё началось? Вскоре после отъезда Павла в Самарканд он загулял. Как-то пришёл с работы навеселе и не один, а с женщиной. Она была молодой, стройной, но в её зелёных глазах сквозила какая-то отрешённость.
— Люся, эту красивую даму зовут Анной, мы вместе работаем, — сказал отец, глядя на неё.
Анна мило улыбнулась и спросила:
— Я слышала, что ты, Люся, собираешься уехать к своему мужу в Самарканд? Далеко, однако, туда...
Люсе не понравилось, что женщина, которую она видит впервые, интересуется её жизнью, но промолчала, подумав о том, что, видно, отец рассказал ей о Павле. Люся была натурой романтичной и, когда вышла замуж за Шпака, решила ехать вместе с ним, хотя отец советовал ей не спешить. «Мать в больнице, ей предстоит тяжёлая операция, а тебя не будет, — говорил отец. — Сама видишь, я с утра до глубокого вечера на работе, не всегда могу проведать маму. А ты могла бы чаще бывать у неё». — «Пока я не еду, и тебе нечего волноваться», — сухо возразила дочь.
Владимир Анатольевич что-то делал на кухне, Анна молча сидела на диване. Люся тоже молча вязала себе шерстяную кофту и изредка косилась на гостью.
Из кухни вернулся отец. Увидев, что Анна не сняла плащ и шапочку, он возмутился:
— Ты чего, Аня, сидишь одетая? Пришла в гости, стало быть, раздевайся. — Он не глядел на свою дочь, словно её не было в комнате.
Анна робко взглянула на него.
— Владимир Анатольевич, может, мне уйти?
— Это почему же? Сейчас будем ужинать. — Он взглянул на дочь. — Люся, проводи, пожалуйста, гостью в ванную, ей надо навести лоск.
Люся встала, бросила на диван клубок шерсти и спицы.
— Вы снимайте верхнюю одежду, а я приготовлю вам полотенце для рук.
Она ушла в ванную. Владимир Анатольевич подошёл к Ане и шепнул ей:
— Сейчас Люся уйдёт в кино, она ещё днём взяла билет, и мы останемся одни... — И он ласково улыбнулся.
Когда они ужинали, отец говорил о том, что заводу спустили из наркомата обороны спецзаказ на производство ночных приборов для танков, работа очень серьёзная, придётся задерживаться на заводе допоздна. В цехе, говорил отец, почти все молодые специалисты, в основном женщины, и от них пока мало проку.
— Что не так — от начальства мне выговор, — жаловался Владимир Анатольевич.
Анна поддакивала ему, упрекала, что он, Владимир Анатольевич, слишком мягкий по характеру, а с теми, кто плохо работает, надо поступать по всей строгости. Краем глаза Люся заметила, что отец моргнул Ане, но не поняла, что он имел в виду, видно, не хотел, чтобы она много говорила о людях цеха.
«Она любовница папы», — вдруг подумала Люся, и до того сделалось ей больно от этой мысли, что она поднялась из-за стола и сказала, что ужинать не будет, так как её тошнит. На это отец неожиданно бросил реплику:
— Ты что, голубка, совсем недавно вышла замуж и уже тошнит?
Люся покраснела до корней волос, ей стало стыдно, и она, невзирая на гостью, грубо ответила:
— Папа, не говори глупости!.. Я просто что-то съела и отравилась.
— Меня не проведёшь, дочка! Я всё вижу... С тех пор, как уехал Павел, ты места себе не находишь. Что, жить без него не можешь?