В словах отца прозвучала издёвка, но она произнесла спокойно:
— Я привыкла к Павлу и очень скучаю по нему.
— Бедная девочка, как я тебе сочувствую, — с едва скрытой усмешкой промолвил отец. — Ну а если Павел нашёл себе другую?..
Люся, побагровев, резко оборвала его:
— Перестань, папа! Я очень тебя прошу. Мы ведь с тобой не одни, у нас гостья...
И тут её выручила Аня:
— Володя, зачем обижаешь дочь? Не надо...
«Ишь, то говорила «Владимир Анатольевич», а теперь «Володя», — ревниво подумала Люся. — А если я уйду, она повесится ему на шею. Да, так и есть: эта Аня его любовница...» Люся утвердилась в этой мысли после того, как увидела виноватые глаза Ани, она прятала их, почему-то боялась смотреть Люсе в лицо.
Когда поужинали, отец подошёл к дочери и спросил:
— Ты идёшь в кино?
— Иду, папа, но вернусь поздно, ты уже будешь спать, — ответила дочь. — Я возьму ключ с собой, чтобы тебя не будить.
Однако отец возразил ей, сказав, что будет долго сидеть за своими рабочими бумагами, нужно обдумать поступивший в цех заказ, продумать его реализацию.
— Так что можешь звонить, — подчеркнул Владимир Анатольевич. — Впрочем, — спохватился он, — возможно, я выйду во двор подышать свежим воздухом. Ведь целый день крутился в цехе, дел было по горло, то одно, то другое...
— И не был у мамы? — вдруг спросила Люся.
— Нет, — вздохнул отец, разведя руками. — Пускают в больницу с пяти вечера, а я в это время не смог. Дела!.. И потом у мамы всё по-старому, когда ей будут делать операцию, ещё не решили.
Губы у Люси мелко задрожали.
— Как ты мог, а? — повысила она голос. — Ведь мама тебя так ждала! Ты не был у неё целую неделю! Как ты мог, а? — глухо повторила она, с открытым упрёком глядя ему в лицо.
— Но у меня работа, идёт война, и требования к нам повысились... — Он хотел было сказать ещё что-то, но Люся презрительно взглянула на него.
— У тебя, папа, не сердце, а камень. Я давно это почувствовала. Работа! А разве у других её нет, работы? — И неожиданно для отца она добавила: — Для своей знакомой Ани ты нашёл время, даже привёл её к нам домой, а для больной жены времени у тебя не нашлось... Ах, папа! — И Люся заплакала.
Гостья молча оделась и поспешила к двери. Но Владимир Анатольевич остановил.
— Анечка, куда ты? — Он подскочил к ней, нежно взял за руку. — Нет, домой ты не пойдёшь. Ты обещала мне помочь разобраться с заказами! Давай это сделаем, потом я провожу тебя. — Он сердито взглянул на дочь. — А ты... ты, Люся, пожалуйста, выбирай слова... Я же тебе сказал, что не смог пойти в больницу. Кстати, я звонил маме, поговорил с ней по телефону и извинился. Будешь завтра у неё, можешь спросить. Мама сама велела мне идти домой, я обещал ей быть у неё послезавтра, в субботу.
— Мне так неловко...
Это произнесла Аня, глядя на Люсю, и не то с сожалением, не то с упрёком заметила:
— Извини, Володя, но на такой приём я не рассчитывала. Я всё же пойду. Люся права, нечего тут заниматься заказами, это я сделаю завтра в цехе.
Ещё миг, и она бы ушла, но Люся опередила её.
— Простите, Аня, я погорячилась. Прошу вас, садитесь, не то папа будет на меня сердиться. — И она мило улыбнулась.
В кино на свой сеанс Люся опоздала и теперь задумчиво бродила в парке, время от времени посматривая на окна своей квартиры. Вечер был холодный и сырой, ветер гнал по земле листья, деревья в парке шумели грустно и равнодушно, от этого на душе у Люси было знобко. Ещё вчера она уважала своего отца, а сегодня презирала за то, что он так невнимателен к больной жене, мало того, привёл к себе домой Аню...
Шагая в темноте парка, Люся то и дело спотыкалась о камни, которыми были огорожены молодые деревья. Ей стало зябко, но идти домой она не хотела — пусть там обсуждают и уточняют заказы, что и когда надо делать в первую очередь, не то ещё отец обидится, что она помешала им.
Люся дошла до конца парка. На скамейке сидели парень и девушка. Он, тихо смеясь, говорил ей: «Понимаешь, Инга рыжая, она готова вешаться на шею, а я так не могу. Я гордый...» Люся ускорила шаги, ей не хотелось слушать чужие слова, тем более влюблённых. Посмотрела на часы — начало двенадцатого. Кажется, сеанс уже закончился. Она взглянула на дом — в окнах темно — и обрадовалась: наконец-то отец ушёл провожать свою гостью. Она поспешила домой. Мимо неё прошли какие-то молодые парни, один из них, что был ниже ростом, пел под гитару, а другой, высокий и лохматый, басил во весь голос: «Я не могу жить без тебя, Анюта, я весь потерян и смущён...» Люся подумала с неприязнью: «Постригся бы, весь зарос...»
А вот и подъезд. Люся вошла в дом, поднялась на третий этаж. Ключ упёрся во что-то внутри замка. «Так ведь там другой ключ, отцовский, — не сразу сообразила она. — Что он, дома? Тогда зачем гасили свет?..» У неё неприятно засосало под ложечкой. Она хотела было постучать в дверь, но услышала за дверью голос отца: