Танки нашей бригады тоже на максимальных скоростях шли на сближение с противником, маневрируя за складками местности и ведя огонь из пушек и пулемётов. Атака получилась дружной, решительной и внезапной для фашистов. Нам надо было быстро пройти открытую местность и навязать немцам уличный бой на коротких дистанциях. Но врагу всё же удалось поджечь два наших танка где-то на середине нейтральной полосы.
— Виктор, за холмом стой! — дал я команду механику-водителю, когда увидел, как немецкий танк стреляет из сада по впереди идущей тридцатьчетвёрке. — Валерий (наводчик. — А. 3.), по танку, в створе трубы, прицел постоянный, огонь!
Прогремел выстрел. Перед самым вражеским танком взметнуло землю.
— Целиться по центру, огонь! — последовала корректировка.
От второго выстрела на лобовой броне немецкого танка вспыхнуло пламя, но он задним ходом скрылся в глубине сада. Вращая командирскую панораму ПТК-5, я бегло осмотрел поле боя. Экипаж Леванова (товарищ В. Крысова по службе в бригаде. — А. 3.) тоже вёл огонь, укрыв самоходку в воронке от авиабомбы. Кругом горела неубранная рожь, горели уже три танка и одна самоходка, но решительная атака продолжалась в высоком темпе. Наша пехота наступала вместе с самоходками, прячась от огня противника за их корпусами. Командиры берегли бойцов для решительной схватки за позиции, которые немцам удалось занять. За нашей самоходкой шёл взвод около тридцати человек под командованием младшего лейтенанта, с которым до атаки я успел в нескольких фразах осуществить фронтовое знакомство. Это был русский богатырь из Сибири, он воевал с первого дня войны, за исключением двухмесячного лечения в госпитале. Правда, ещё три месяца он учился в Рязани на курсах младших лейтенантов. К его симпатичному мужественному лицу и богатырскому росту совсем не подходили большие ботинки из свиной кожи с обмотками, накрученными чуть ли не до колен. А в целом чувствовалось, что на такого командира можно положиться в любом бою.
После второго выстрела самоходка снова пошла вперёд. Слева, чуть впереди от нас, загорелся ещё один наш танк. Из башни выскочили только двое.
В это время в посёлке горело уже с десяток домов, закрывая дымом немецкие танки и самоходные орудия, которые начали вести огонь наугад, и рикошетные удары по нашей броне стали реже.
Бой достиг предела напряжённости. Теперь всё зависело от быстроты и решительности действий. На некоторых участках фашисты переходили в контратаку, завязывались смертельные рукопашные, с невиданной жестокостью бои, в которых шли в ход автоматы, гранаты и штыки.
— Виктор, в створе полуразрушенного здания врывайся в посёлок!
— Понял. Иду на траншеи.
В это время на нашем направлении фашисты выскакивали из траншей и шли в контратаку. Я успел бросить в траншею две гранаты, когда самоходка, подмяв под себя несколько вражеских солдат, перескакивала через неё.
— Поставьте машину справа от дома! — мгновенно последовала команда механику-водителю.
Теперь нас с немецким танком разделяло расстояние в полсотни метров, а в сущности два дома. Такое соседство не обещало ничего хорошего. Экипажу Леванова я помахал танковым шлемом над головой, что означало начать радиообмен.
— Иван Петрович, от нас за вторым домом стоит немецкий танк. Разверни самоходку и держи на прицеле оба угла дома, не допусти его отхода!
Мы молча ждали, когда экипаж немецкого танка начнёт движение, а сами приготовились уничтожать вражеских истребителей танков: я стоял в проёме люка с гранатами, а Вася Плаксин с пулемётом рядом со мной.
Интуитивно оглянувшись назад, я увидел ожесточённый рукопашный бой. Младший лейтенант-сибиряк схватил винтовку у падающего бойца и в мгновение ока сильными штыковыми ударами проколол двух немецких солдат, пытавшихся вести огонь из автоматов, а затем молниеносно прыгнул в траншею, орудуя штыком и прикладом в гуще опешивших немцев. Мы с Васей Плаксиным от удивления только ахнули...
Вдруг завёлся мотор вражеского танка, и судя по его усиливающемуся реву, фашисты начали движение. Через несколько секунд справа прогремел выстрел. Я выскочил из машины и из-за угла дома глянул на немецкий танк. Он стоял недвижимо, левая гусеница была сбита. Экипажа не было видно, стало быть, он покинул свой танк.