— Ничего страшного в этом нет, — усмехнулся Ватутин. — У нас есть немало и своей противотанковой артиллерии, надо лишь умело использовать её в борьбе с танками. Я правильно говорю?
— Правильно, товарищ командующий, — коротко ответил командующий артиллерией фронта. — У нас на танкоопасных направлениях вполне достаточно пушек.
При анализе обстановки, сложившейся на 10 июля на Воронежском фронте, Ватутин и начальник штаба генерал Иванов пришли к выводу, что немцы могут перенести удар из района Ясная Поляна—Озеровский на Шахово, а из района Мелехова на Ржавец, чтобы попытаться окружить наши войска, которые оборонялись севернее Белгорода. В связи с этим следовало прикрыть Прозоровское и Корочанское направления. С этой целью командующий фронтом и объединил руководство всеми войсками под контролем командующего 69-й армией генерала Крюченкина, о чём он и сказал командарму. Ему он подчинил пять гвардейских и четыре стрелковые дивизии, 2-й гвардейский танковый корпус, 148-й танковый полк, 96-ю танковую, 30-ю истребительно-противотанковую и 27-ю артиллерийскую бригады, два истребительных противотанковых полка и один гвардейский миномётный полк.
— Твоя задача, Василий Дмитриевич, — говорил командарму 69-й командующий фронтом, — прочно занять оборону на линии Васильевка—Беленихино—Шляхово—Мясоедово. И ни шагу назад, стоять насмерть!..
Командованию фронта из разведданных стало известно, что большая группировка немецких войск действует и в полосе 7-й гвардейской армии генерала Шумилова. Ватутину пришлось лично переговорить с командармом и потребовать, чтобы враг не нанёс удар в стык 69-й и 7-й гвардейской армий.
— Ты должен укрепить свой правый фланг и не дать врагу осуществить свой замысел, — строго предупредил Шумилова Ватутин. — Ну а если немцы налягут на 69-ю армию Крюченкина, помоги ему. Взаимная выручка в традициях наших бойцов, да ты знаешь об этом не хуже меня. Под Сталинградом твоя 64-я армия крепко побила врага, давай и здесь покажи, на что способны твои орлы-гвардейцы. Я на тебя надеюсь.
— Ударим, как надо, товарищ командующий, — гулко отозвался в трубке голос генерала.
Командование вермахта начинало сознавать, что попытка прорвать нашу оборону и выйти в район Курска ударом на Обоянь успеха не принесёт. За пять дней ожесточённых боёв немцы понесли большие потери, особенно в танках, на которые Гитлер возлагал большие надежды. Казалось бы, далее бессмысленно осуществлять операцию «Цитадель». Об этом уже стали поговаривать сами гитлеровские генералы. Но фюрер отдал приказ продолжать операцию «Цитадель». Наступлением на Прохоровском направлении враг надеялся выйти к Курску «кружным путём». Однако на пути у него была Прохоровка, где «русские сражаются с небывалым размахом и стойкостью», как писала немецкая военная газета. С целью сокрушить оборону на подступах к Прохоровке немцы планировали осуществить два удара: один из района «Красный Октябрь» вдоль шоссе на Прохоровку силами 48-го и 2-го танковых корпусов СС, другой — из района Мелехова на Верхний Ольшанец и далее на север, на Прохоровку, силами 3-го танкового корпуса. У противника был расчёт и на то, что ему удастся окружить войска 69-й армии.
— А что, враг жесток и коварен, и он может попытаться это сделать, — скрипуче произнёс генерал Иванов и, поспешно шагнув к столу, взял свою рабочую карту. — Надо бы предупредить генерала Крюченкина. Вы это сделаете, Николай Фёдорович, или мне позвонить?
— Сам переговори с ним, — бросил через плечо Ватутин — он что-то чертил на своей карте, но тут же спохватился: — А зачем его предупреждать? У него есть своя разведка, вот и пусть она информирует командарма. — Ватутин взглянул начальнику штаба в лицо. — Мы с тобой, Семён Павлович, сейчас выступаем в роли нянек. Куда это годится?
— Мы, Николай Фёдорович, не няньки, — с горячностью возразил генерал Иванов, — но вы же сами видите, как быстро и резко меняется обстановка в полосе обороны 69-й армии. А вдруг командарм где-то даст промашку и эта промашка выльется в большую неприятность не только для его армии, но и для всего Воронежского фронта? — Начальник штаба ждал, возразит ли ему Ватутин, но тот, сжав губы, молчал. — Нет, товарищ командующий, помочь командарму осознать возникшую для войск его армии опасность не грех. Мы ведь с ним сейчас в одной упряжке находимся.