— Он сейчас в танковой армии, вернётся вечером, и я обговорю с ним мнение руководства фронта.
Оценив обстановку, представитель Ставки маршал Василевский и командование Воронежского фронта приняли решение нанести по врагу сильный контрудар.
— Переговорите с командармами, Николай Фёдорович, растолкуйте им, для чего наносится контрудар, и потребуйте, чтобы войска действовали решительно! — сказал Василевский. — Немцы гнут спины, когда получают от нас крепкую дубинку. За время войны я их уже изучил.
— Будет сделано, Александр Михайлович! — заверил маршала Ватутин.
Вернувшись к себе, он приказал дежурному по связи соединить его по радиосвязи с командармом гвардейской 5-й танковой генералом Ротмистровым. И тут же Николай Фёдорович услышал чёткий голос:
— Пятый слушает!
— Говорит первый, какова у вас ситуация?
Ротмистров ответил, что обстановка очень сложная, но люди горят желанием пресечь попытку врага взять Прохоровку.
— Мы теперь научились бить «тигров» и «пантер» из орудий, так что «новое оружие» фюрера не спасёт танкистов вермахта от поражения, — сказал он.
— Это я и хотел от тебя услышать, Павел Алексеевич, — произнёс Ватутин. — После пятнадцатиминутного артиллерийского огневого налёта и ударов нашей авиации начинайте атаку противника. То же самое я прикажу сделать и другим командармам...
— Вас понял, приказ исполняю! — ответил командарм.
Утром 12 июля войска вышеуказанных армий Воронежского фронта перешли в контрнаступление. Особенно тяжёлые бои разгорелись в районе западнее Прохоровки. Тяжесть этой борьбы легла в основном на 5-ю гвардейскую танковую армию генерала Ротмистрова. Враг оказал упорное сопротивление советским танкистам, против них действовал 2-й танковый корпус СС, непрерывно переходивший в контратаки. Здесь произошло крупное танковое сражение, в котором с обеих сторон участвовало около 120 танков и самоходных орудий.
— Сдержит ли натиск танковой армады врага Ротмистров? — спросил начальник штаба генерал Иванов, едва вошёл в комнату командующего фронтом. — Я только что говорил с командармом 5-й танковой. У него, как я понял, боевое настроение, и он сказал, что танковое сражение идёт уже больше двух часов и наши Т-34 уничтожили около 30 «тигров» и «пантер».
— У Ротмистрова высокий боевой дух, большой боевой опыт, и это вселяет надежду, что в танковой схватке он возьмёт верх, — убеждённо произнёс Ватутин.
В штаб фронта по радио поступило сообщение, что в районе Рындинка—Ржев—Выползово столкнулись три бригады — две механизированные и одна танковая — и танковый полк отряда генерала Труфанова с основными силами 3-го танкового корпуса гитлеровцев.
В результате упорных боёв немцы создали угрозу левому флангу 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова. Чтобы снять эту угрозу, командарм решил часть сил бросить на отражение наступления врага. Он сформировал два отряда, которые возглавил генерал Труфанов. В правый отряд вошли войска 11-й гвардейской, 12-й механизированной и 26-й танковой бригад. Левый отряд состоял из 53-го гвардейского танкового полка, а также из 689-го истребительно-противотанкового артиллерийского и 678-го гвардейского гаубичного полков.
Правый отряд 12 июля частью своих сил атаковал врага в ходе встречного боя, выбил его из Рындинки и отбросил на восточный берег Северского Донца, в район Ржавец. А левый отряд при поддержке 96-й танковой бригады из состава 69-й армии остановил наступление противника на Александровку. Когда генерал Труфанов уезжал в заданный район, генерал Ротмистров сказал ему:
— Твоя задача, коллега, — снять угрозу с левого фланга моей армии. Поэтому надо действовать смело и дерзко, не дать прорваться в наш тыл ни одному вражескому танку. Ты понял?
— Будет сделано, товарищ командарм, — заверил Труфанов Ротмистрова.
А когда под его ударами враг дрогнул и отступил, он в минуту затишья вышел на радиосвязь с командармом и коротко изрёк:
— Задачу мои люди выполнили с честью! Есть потери, но они незначительны. Подробности доложу при встрече...
— Хвалю тебя за цепкую хватку, мой генерал! И не считай танки, а беспощадно бей их, гадов. Пусть знают, что на нашей земле им жизни нет!..
Прохоровское сражение продолжалось, и хотя Ватутин был уверен, что наши танковые соединения возьмут верх, его пробирал холодок, словно он глотнул кусок льда: а вдруг враг навяжет нашим войскам свою волю и, как бывало в сорок первом, выиграет сражение? От этой мысли его бросало в холодный пот, он чувствовал, как этот пот бежал по спине, высыпал на лице.