— У нас в Генштабе есть эти сведения, — сказал Штеменко, на что Верховный ответил:
— В ближайшее время Ставка обсудит вопрос, где и как нам решать главные задачи войны летом, но прежде запросим мнение командующих фронтами, что их особо тревожит в данный момент.
События, однако, развивались так, как и предполагал маршал Василевский и о чём он докладывал Верховному. А вот командующие Юго-Западным и Воронежским фронтами, как позднее отмечал начальник Генштаба, неправильно оценивали обстановку, сложившуюся на левом крыле советско-германского фронта. И случилось это после того, как генерал-фельдмаршалу Манштейну после ожесточённых боёв удалось оттеснить наши войска за Северский Донец. Перегруппировку немецких войск в феврале — переброску танкового корпуса СС из-под Харькова в район Краснограда, а 48-го и 40-го танковых корпусов с левого фланга Юго-Западного фронта в район Красноармейского, — командующий Юго-Западным фронтом генерал Ватутин и командующий Воронежским фронтом генерал Голиков восприняли как отвод врагом его донбасской группировки за Днепр. Хуже того: исходя из своей неправильной оценки, генерал Ватутин попросил у Сталина разрешения «стремительно наступать всеми силами фронта», назвав свою операцию «Скачок».
— Я хочу окончательно разгромить немцев между Северским Донцом и Днепром и выйти на Днепр ещё до начала весенней распутицы, — говорил по ВЧ Верховному Ватутин.
— Надо всё взвесить, — возразил он. — Я вам позвоню...
И глубокой ночью Верховный позвонил генералу Ватутину и коротко изрёк:
— Пока Харьков не взят нашими войсками, вместо предлагаемой вами операции «Скачок» лучше принять другой план. Пусть он будет с ограниченными, но более реальными задачами на данный момент. — После короткой паузы он уточнил: — Ваша задача на ближайшее время — не допускать отхода немцев в сторону Днепропетровска и Запорожья, силами всего фронта зажать донецкую группировку противника и отбросить её в Крым, затем закупорить проходы через Перекоп и Сиваш...
— Изолировать её от остальных вражеских сил на Украине? — уточнил Ватутин.
— Вот именно! — воскликнул Сталин. Голос его звучал в телефонной трубке басом. — Операцию надо начать возможно скорее, а решение прислать в Генштаб, — распорядился он.
— Принято к немедленному исполнению, — глухо отозвался Ватутин, недовольный тем, что Верховный не дал «добро» на проведение операции «Скачок».
17 февраля после освобождения Харькова Сталин утвердил план фронтовой операции, о чём по ВЧ сообщил генералу Ватутину. Однако он тут же предупредил его, чтобы 6-я армия, как было ранее условлено, заняла Синельниково, а потом Запорожье и не позволила бы немцам отойти на западный берег Днепра через Днепропетровск и Запорожье.
— Других задач пока 6-й армии не давать! — глухо добавил Сталин.
«Что-то сердит Верховный, и возражать ему сейчас — значит нарваться на неприятности», — подумал Ватутин. Он долго работал в Генштабе, часто бывал по вызовам в Кремле, встречался с вождём и очень хорошо знал его характер. Да и сам Николай Фёдорович был в высшей степени исполнительным человеком, в споры не вступал, если же с чем-либо был несогласен, говорил прямо, порой резко, но заботился о деле, а не о том, что подумают о нём другие. (Один лишь раз он открыто обратился с просьбой к Сталину. Было это летом 1942 года, когда Ставка решила образовать на Воронежском направлении самостоятельное фронтовое объединение. Стали подбирать стоящего военачальника на эту должность. Начальник Генштаба Василевский и его заместитель генерал Ватутин называли Верховному кандидатуры, а Сталин комментировал и в основном отвергал их. Тогда с места поднялся Ватутин и заявил:
— Товарищ Сталин, назначьте меня командующим Воронежским фронтом!
Сказал он это Верховному твёрдо, ничуть не смущаясь, а вот вождь, похоже, растерялся от такой просьбы, что было видно по его лицу, на котором появились красные пятна.
— Вас? — переспросил Сталин, удивлённо глядя на Ватутина.
А тому хоть бы что, он стоял перед Верховным навытяжку и открыто улыбался.
— Так точно, меня, товарищ Сталин!
Василевский поддержал Ватутина, хотя ему было жаль отпускать Николая Фёдоровича из Генерального штаба. Он ценил своего заместителя, был доволен тем, как тот выполняет свои функции.
Наступила томительная пауза. Сталин между тем прошёлся по ковровой дорожке вдоль стола и вернулся к по-прежнему стоявшему навытяжку Ватутину.
— Ладно, если товарищ Василевский согласен с вами, я не возражаю, — сказал он и тоже улыбнулся в усы.
И генерал Ватутин возглавил войска Воронежского фронта и не жалел об этом. — А. 3.).