— Поджарили фрица паршивого! — воскликнул старшина. Он крикнул наводчику: — Бери на прицел второй танк!.. Да поживее!..
Но заряжающий почему-то замялся: он никак не мог подать в казённик очередной снаряд, что-то ему мешало.
— Рябов, снаряд... Чего ждёшь? — только и выдавил из себя Шпак.
В один прыжок он подскочил к бойцу, чтобы помочь ему, но Рябов уже сам дослал снаряд и с виноватым видом посмотрел на старшину.
— Рукав гимнастёрки зацепился за рукоятку замка, — объяснил он.
— Огонь! — скомандовал старшина.
Но что это? Шпак до боли сцепил губы — промах!
Второй танк легко обошёл подбитого «тигра», на мгновение остановился и пальнул из своего орудия. Снаряд разорвался на бруствере, метрах в пяти от ровика, где находилась пушка старшины. Слышно было, как осколки от снаряда звонко ударили в орудийный щит, а взрывная волна положила всех на горячую землю. Первое, что увидел Шпак, когда поднялся с земли, — подносчик снарядов Иван Волков корчился неподалёку от орудия, чуть дальше от него на траве лежал Рябов и стонал.
— Расчёт, к орудию! — гаркнул во весь голос старшина.
Но к пушке подскочил лишь наводчик Буряк. Он крутил головой и стряхивал с себя пыль и прилипшую к гимнастёрке землю. Шпак подошёл к Волкову и перевернул его на спину. На побледневшем лице бойца была кровь. Открыв глаза, он застонал, хватаясь рукой за плечо. И сам он был не свой, что-то бормотал себе под нос, но разобрать слова Шпак не мог. Наконец Иван отчётливо произнёс:
— Болит плечо, как будто кто-то вогнал в него иголку, а в голове шум...
— Лёгкая контузия, — успокоил его Шпак. — Это пройдёт. Давай к орудию!..
А заряжающий Игнат Рябов всё ещё лежал на земле, у ящика со снарядами. Старшина помог ему подняться.
— Ты что, ранен? — спросил он.
— Взрывная волна бросила на бруствер, и я зашибся малость... — пояснил заряжающий, но к пушке подошёл...
Бой разгорелся упорный. Расчёт старшины Шпака уничтожил три танка, четвёртый шёл прямо на их орудие, но неожиданно свернул в сторону, и снаряд, выпущенный из пушки, пролетел мимо.
— Вот сволочь, ушёл! — беззлобно выругался командир расчёта.
А пятая броневая машина, выскочив из-за догоравшего «тигра», рванула прямиком на артиллеристов, стремясь гусеницами смять орудие и уничтожить его расчёт.
— Погоди, стервец, я тебя сейчас поджарю! — крикнул Шпак.
Он схватил бутылку с зажигательной смесью, пробежал по окопу несколько шагов и затаился. Многотонный танк с грохотом взобрался на бруствер, перелез через узкий окоп, где сидел Шпак. В последний момент старшина увидел чёрное днище танка, и когда он отъехал подальше, Шпак ловко швырнул в него бутылку. Она глухо разбилась о броню, и танк вмиг охватило пламя. Люк открылся, из него стали выскакивать немцы в чёрных комбинезонах и что-то орать на своём языке. Из соседнего окопа по ним открыли стрельбу и пулемёта наши пехотинцы. Трое немцев упали замертво, а четвёртый наполовину вылез из люка, и его сразила пуля.
Танки не прошли, они повернули обратно.
После того как утихла стрельба, к Шпаку подошёл старший лейтенант Кошкин и коротко изрёк:
— Как прошёл бой, потери есть?
Шпак доложил, что вражеские танки на его рубеже не прошли, хотя пытались; расчёт уничтожил четыре танка из орудия, а пятого подожгли бутылкой с горючей смесью; есть потери — ранен в плечо подносчик снарядов рядовой Волков. Сейчас он находится в санчасти, где ему оказывают помощь.
— Да, твои ребята герои, Василий Иванович, — тепло произнёс Кошкин. — Тех бойцов, кто особенно отличился, представь к наградам — так распорядился командир дивизиона майор Белозёров.
— Такие люди есть, — промолвил старшина. — Я напишу на них реляции, кто и в чём отличился в бою, и принесу вам. Вы будете в блиндаже?
— Да, — весело бросил Кошкин. — Только не тяни с этим.
Кошкин ушёл. А Шпак лишь сейчас заметил, что к нему подошёл заряжающий Игнат Рябов.
— Что, навели порядок в ровике? — спросил старшина.
— Всё, что требовалось, расчёт сделал. — Рябов стал перечислять: — Комья земли убраны, осколков набралось целая каска, ящики со снарядами закрыты...
— Пушка цела? — сердито вскинул голову Шпак.
Он нахмурил брови и, чуть помедлив, бросил упрёк: — Ты нас чуть не подвёл.
«Всё ещё злится старшина, что заминка вышла во время стрельбы из орудия», — грустно подумал ефрейтор, а вслух промолвил: