— Понимаешь, старшина, мне дали задание рассказать о командире противотанкового орудия, каковым вы являетесь, — пояснил Лавров. — Командующий фронтом генерал армии Ватутин на совещании в штабе заявил, что надо больше пропагандировать передовой опыт и мужество командиров ПТО, что мы и делаем. Возьми листовку на память...
Шпак взял её, свернул и спрятал в карман.
— Пошлю сыну, пусть узнает, чем я занимаюсь на фронте. — Старшина облегчённо перевёл дух. — Только не подумайте, что я перед сыном хвастаюсь, — добавил он, глядя майору в лицо.
Лавров усмехнулся.
— Если успеешь, не то твой сын может и не получить твоё письмо.
— Вы о чём? — напрягся Шпак, обидевшись на Лаврова, который на что-то лишь намекнул. Майор взглянул на старшину, и в его глазах мелькнула насмешка.
С тех пор как Шпак познакомился с Лавровым, работником политотдела армии, когда тот собирал материал для листовки об артиллеристах, он больше с ним не встречался. Правда, пытался позвонить Лаврову по полевому телефону, но всякий раз не заставал его на месте: он то находился где-то на огневом рубеже у сапёров, то уехал к танкистам...
— А кто это звонит и что вам надо? — однажды спросил его чей-то грубый голос.
Шпак назвался, но о своём звании не сказал, ограничился лишь фразой:
— С вами говорит командир противотанкового орудия. Майор был на нашей батарее, и я хочу узнать, написал ли он листовку о моих артиллеристах.
— Нет, пока не написал, он был занят другим делом. — Голос отвечавшего стал мягче.
— С кем я говорю? — натужно спросил Шпак. Его самолюбие было задето, и он не сдержал своих чувств.
Вместо того чтобы назвать себя, «грубый голос» заявил:
— Я передам Лаврову, что вы звонили ему. У вас есть ещё вопросы?
— Нет, спасибо!..
Сейчас, после недолгих раздумий Шпак вновь решил позвонить Лаврову. Тот был на месте и даже узнал его голос:
— Василий Иванович, я только что вспоминал вас. Хочу проинформировать, что я сделаю в отношении Павла...
— И что же вы сделаете? — нетерпеливо прервал майора старшина.
— Я поговорю с начальником штаба фронта генералом Ивановым. Он решит проблему Павла.
Шпак усмехнулся в трубку, да так, что Лавров услышал.
— Что вас смущает, Василий Иванович? — спросил он.
— У начальника штаба фронта своих дел под завязку, и вряд ли он станет заниматься Павлом. — Голос старшины прозвучал жёстко и равнодушно.
— Ты не прав, Василий Иванович, — настойчиво возразил майор. — Семён Павлович знаком с начальником академии и напишет ему. Я уверен, что так оно и будет. Так что, Василёк, наберись терпения!.. Кстати, сын тебе не писал в эти дни?
— Что-то давно нет от него писем, — вздохнул Шпак.
Разговор с Лавровым немного успокоил Шпака, но мысли о сыне не покидали его.
— А ты, Васёк, дай ему телеграмму, уж на неё-то он ответит, — посоветовала ему старшая медсестра Мария, когда вечером он пришёл к ней и сообщил о Лаврове, который вызвался посодействовать, чтобы Павел попал на Воронежский фронт. — Кого родила жена Павла? — спросила она.
— Она ещё не родила... — грустно отозвался старшина.
В блиндаж вошёл старший лейтенант Кошкин, недавно назначенный командиром батареи. Шпак вмиг заметил по его сосредоточенному лицу, что он был чем-то озадачен. Увидев за столом Шпака, возившегося с вещмешком, Кошкин подошёл к нему.
— Я готов ехать в госпиталь к капитану Кольцову, — сказал старшина командиру батареи, ощутив в душе радость от мысли, что он едет проведать своего боевого друга, с которым и под Сталинградом, и ещё раньше, под Москвой, а теперь и на Курской дуге ходил не раз в атаку, громил из пушек фашистские танки и мотопехоту. — Всё, что ему повезу, уложил в вещмешок. А от вас, товарищ старший лейтенант, как вы и просили, — горячий привет. Ещё скажу, что батарея наша в надёжных руках. Кто-кто, а Кольцов до боли в сердце болел ею, берёг свои пушки как зеницу ока.
Но Кошкин, казалось, не слушал, его мысли в эту минуту были совсем о другом.
— Всё отложите, Василий Иванович, и срочно идите к командиру полка! Он вас ждёт... — распорядился командир батареи.
Шпака словно обдало ледяным душем.
— Я же еду в госпиталь, медсестра звонила и предупредила, что машина меня ждёт, — решительно возразил он.
Кошкин, однако, был неумолим, как показалось старшине, даже сердит.
— Вам следует срочно убыть к командиру полка! — Кошкин перешёл на официальный тон.
— А что случилось? — не удержался от вопроса Шпак.
— Я не знаю, а спрашивать у полковника не решился, — ответил с раздражением старший лейтенант. — Да к тому же сам полковник не в духе, он чем-то встревожен.