— Нет. Зелёное, для выхода.
— Мундир надену, — Алексей допил кофе. Он уже сообразил, что приём тоже будет неформальным, а значит, нечего рядиться, словно на аудиенцию к королю.
Катя ему даже завидовала: пошёл человек в комнату и самостоятельно оделся. А ей в ближайшие полчаса предстояло изображать из себя живой манекен, на который камеристки будут натягивать изысканные тряпки в несколько слоёв. Причёску уложат уже после церемонии облачения в платье. Ну, а драгоценности она подберёт сама — из тех, что дорогие родственники подарили к свадьбе.
И опять же — никакого парада. Обычное выходное платье, непритязательные серьги, колечко. Всё. А косметикой Катя не пользовалась принципиально, после рассказов сестры, из чего её здесь делают. Да и полчаса на исходе. Хотя в этой эпохе с пунктуальностью было не очень, но она не собиралась избавляться от старой доброй привычки — соблюдать указанные сроки с точностью до минуты. Иными словами, супруги Меркуловы приняли гостя как положено: точно в назначенный срок Луиза провела француза в комнату, где слуги уже накрыли стол с лёгким завтраком. На три персоны.
Первое, что сразу же обратило на себя внимание — это взгляд шевалье. Умный, холодный, расчётливый…и прицельный. Катя сразу поняла, что они с французом одного поля ягоды. Всё остальное — внешность, костюмчик, манеры — сразу отошло на второй план, хотя тоже заслуживало оценки. Она не сомневалась, что шевалье тоже с первого взгляда определил в ней, так сказать, коллегу по ремеслу. По тому самому, которое в их случае не афишируется.
Ну, что ж, и в политических баталиях тоже бывают встречные бои. Штыки вперёд, госпожа действительный статский советник.
— Это не уголовка, Пётр Алексеевич. Это работа для контрразведки. Я могу собрать доказательную базу, но настоящий преступник вне моей компетенции. Причём, сукин сын это знает и даже не пытается уйти из города. Мы проверили: за всё время ни один иностранец пределов Петербурга не покидал. Все на месте.
— С чего ты это взял? Пожелай я уйти из города, сделал бы то десятью способами.
— Свой бы так и поступил. А мы имеем дело с иностранцем, который не смог бы у нас как следует спрятаться — он России не знает. Потому либо будет сидеть в городе, либо если и попытается уйти, то известным способом — через порт или дорогой.
— Ежели у него здесь сообщника нет, который его укроет.
— А это самый хреновый из возможных вариантов. Тогда мы его до морковкина заговенья будем искать. Или пока он снова себя не проявит.
— Этого хоть, убиенного из реки, опознали?
— Опознали. Дезертир, сбежавший к шведам ещё под Нарвой. До битвы. Семёновцы из старослужащих его узнали. Русский, из тверских дворян. Сюда прибыл как голландский корабельный мастер, под чужим именем. Самое смешное, что и опрошенные голландцы в шоке, они принимали его за своего. Я бы такими кадрами не разбрасывался. Как ты думаешь, кто мог использовать его в роли простого посредника-вербовщика?
— Дознаюсь, — мрачно пообещал государь. — Ищи далее. Что найдёшь — сразу докладывай.
То, что этот шевалье не простой, поняла с первого взгляда не только Катя, но и её супруг. Несмотря на изысканный наряд, и на то, что гость прибыл в карете, он предпочёл чулкам и башмакам великолепно начищенные ботфорты. В петле поясной портупеи у него была привешена видавшая виды боевая шпага — уж отличить оружие, побывавшее не в одном сражении, от парадных образцов Меркуловы могли с первого взгляда и безошибочно. С виду шевалье был хорош собой, высок и строен — эдакий типичный светловолосый нормандец, далёкий потомок викингов — а его манеры нисколько не отдавали казармой. Скупые и точные движения выдавали в нём бывшего военного, притом совсем не рядового солдата. Но и это здесь было в совершеннейшем порядке вещей, дворяне часто начинали свою карьеру в армии, а затем уже двигались по чиновной линии. Достаточно посмотреть на Алексея, который ещё полгода назад капитанствовал в Белгородском драгунском полку, а сейчас находится примерно в одном представительском ранге с этим французом. И всё же тот взгляд, самый первый, мимолётный, которым он окинул хозяев, едва войдя в гостиную — однозначно его выдал.
О таком взгляде говорили: «Срисовал». То есть шевалье в полной мере владеет искусством построения психологического портрета по внешнему виду и поведению собеседника. Идеально для разведчика. И насколько точным был составленный им виртуальный образ самой Кати, зависело лишь от профессионализма их обоих: насколько она сумела скрыться за ширмой обычной придворной дамы и насколько француз сумел эту уловку разгадать.