На чём Юрий Николаевич основывал свои выводы? Вроде бы ни разу не наткнулся на что-то, однозначно указывающее в этом направлении. Но мелкие намёки, словесные и вещественные, рассыпанные то тут, то там — словно мыши нагадили — складывались именно в такую картину.
Кто выигрывал от приостановки работы лесопилки на несколько дней? Собственно, никто. Там и так собирались ставить второй котёл, просто немного ускорили темпы его установки. Со здешними сроками постройки кораблей задержка в полгода или даже год была практически в пределах нормы. А вот шумиха, и отвлечение всех наличных дознавателей на это дело… Кто-то очень хорошо знал, что Пётр Алексеевич весьма болезненно воспринимает любые нападки на флот. Так как поджечь готовые или строящиеся корабли не получилось бы ни при каких условиях — уж поверьте, там охрана даром свой хлеб не ела — то оставалось произвести атаку на менее охраняемый объект. Лесопилку, то бишь. Тем более, там и паровой котёл в наличии, а то, что эти штуки при определённых условиях умеют взрываться, уже знали. Одним словом, идеальная цель для…отвлечения внимания.
Отвлечения — от чего?
С этими выводами он и явился пред светлые очи государевы, причём подгадал так, чтобы и Дарья была рядом. В отсутствие командира и Кати она оставалась единственным человеком из своих, имевшим хоть какое-то влияние на Петра Алексеича. Тот за последние полгода умудрился рассовать свой «малый тайный совет» по самым разным углам планеты. Женя Черкасов где-то на пути в Тобольск, едет губернаторствовать и расселять на подведомственной территории пленных шведов. Катя с мужем — в Копенгагене, занимаются дипломатией. Орешкин погиб под Полтавой. Вася Корчмин, едва оправившись от ран, снова крутится в Новгороде около Якова Брюса, они там что-то по артиллерийской части опять внедряют. Здесь остался разве что Артём, но у него с воспитанниками учебки всегда дел по горло. И мануфактуры, с прибыли которых егеря для своих нужд разные ништяки покупают, тоже под его ответственностью. И только Дарья всегда была на месте — вот уж кого надёжа-государь от себя теперь ни на шаг не отпускал. Она и сейчас находилась рядышком с мужем — показывала какие-то бумаги, что-то негромко поясняла к написанному.
— …здесь даже вкладываться особенно не нужно, родной мой, в Сухаревой башне уже всё есть, — расслышал он. — Считай, готовый университет, только вывеску сменить да Леонтия Филипповича ректором назначить.
— Не помешал? — деликатно поинтересовался Юрий Николаевич, проходя в кабинет, куда его пропустили без особенного энтузиазма.
— Какие новости? — Пётр Алексеич тут же отставил в сторону все бумаги.
— Не очень хорошие, — сообщил «Холмс». — Я тут по мелочи кое-что понаходил, и вот какая картина нарисовалась…
Он коротко изложил факты, и наблюдал, как с каждым его словом мрачнеет лицо Петра. Видимо, излагать ещё и выводы не придётся: государь и сам не дурак.
— Стоили ли те усилия такого ничтожного результата? Ой, вряд ли, — подытожил глава новосозданного «угрозыска». — Зато все наши силы отвлечены на расследование инцидента на лесопилке. Вот я и думаю, что было их истинной целью.
— В городе только один объект, который может стоить таких усилий… — задумчиво, с какой-то мрачной ноткой, произнесла Дарья. — И это…
— Я знаю, душа моя, — государь с деликатной нежностью поцеловал её ручку. — А ты, Юрий, сыщи Алексашку. Он нынче в городе, найдёшь быстро. Скажешь, я велел всё тебе выложить как есть.
Догадка, мгновенно промелькнувшая в мозгу криминалиста, разом прояснила все нестыковки расследования. Он даже пожалел, что так мало времени уделял изучению местной политики.
— Карл…
— То-то же, — буркнул Пётр Алексеич. — Впредь нам урок, чтоб не очень-то доверяли слову. Ступай к Алексашке.
— Будем ловить или будем сливать? — сразу спросил бывалый криминалист.
— Говори яснее.
— Что ж тут неясного? Хотел спросить, что будет выгоднее — поймать или спугнуть? Это же не уголовка, а политика, я в ней не очень разбираюсь.
— Просто делай своё дело, как надлежит, — сказал государь. — Я сам решать стану, что нам выгоднее.
— Ясно: по обстоятельствам. Что ж, пойду копать дальше.
Мерзкое ощущение, что и здесь дела политические помешают поймать и наказать преступников, царапнуло душу. Но такова жизнь. Не всегда торжествует справедливость в её общепринятом понимании. Однако осознание того, что руководство в курсе и всё прекрасно понимает, хоть немного, но радовало. Оставалось надеяться, что организаторы всей этой фигни со взрывами и устранением лишних исполнителей так или иначе получат свою порцию отрицательных эмоций.