Новости о некоем «движе» в России наверняка достигли и европейских дворов. Кто-то не придал этому значения, а кто-то сообразил, что события развиваются немного не так, как планировалось, и всполошился. Но к тому времени две турецкие армии, выступившие из Румелии, уже разбили свои лагеря возле Белграда. Тогда даже до самых завзятых тугодумов дошло: против кого бы ни выступили турки, это точно будет не Россия.
В Москве и Петербурге внезапно раздались голоса, истерично требовавшие немедленно «вдарить» по агарянам. Вот прямо сейчас, не дожидаясь, пока те «вдарят» первыми. Рюриковичи с Гедиминовичами самого разного калибра едва не по потолку бегали, громогласно требовали немедля всё бросить, поднимать все гарнизоны, какие есть, собирать армию и таки «вдарить». Кто-то даже от великого ума начал письма писать, но гонцы с этими идиотскими писульками никуда не поехали, так как за привычное дело в Москве взялся старый Фёдор Юрьевич Ромодановский, а в Петербурге особо крикливых стали вызывать «на беседы», после которых те выходили тихими и смиренными. И эту странную истерию как рукой сняло, она исчезла так же мгновенно, как и началась.
…А по паршивой балтийской волне, вызывавшей приступы морской болезни порой даже у самых крепких людей, шла небольшая бригантина. Не самая обычная, а «нового манира» — изобретение Федосея Скляева. Маленькая, ходкая и невероятно маневренная, она могла проскочить где угодно. На днях она забрала в Копенгагене двух пассажиров — почти без багажа и вовсе без прислуги. Мужчину в мундире драгунского полковника и женщину — в униформе поручика егерской роты лейб-гвардии Преображенского полка. Возвращались они в Петербург спешным порядком, оттого и такой гардероб. При этом женщина почти не показывалась на палубе: ей, сухопутной крысе, как она сама выразилась, нечего там было делать… Послание от Петра они получили два дня назад и уехали в такой спешке, что весь датский бомонд только диву дался, гадая о причинах. А всё было предельно просто: государь выводил своих посланников из-под неизбежного удара.
Они ему ещё пригодятся, в другом месте. И очень скоро.
Глава 11
Извечный вопрос
— Мне вот интересно, чем они своих лошадей через месяц кормить станут?
— Я бы на вашем месте поинтересовался, сколько у них тех лошадей останется через месяц. Они их, если провианта не хватает, благополучно забивают и едят.
— А в Крым на чём будут возвращаться?
— А будет ли кому возвращаться в Крым?
Гвардии капитан Черкасов и пленный фельдмаршал Рёншельт переглянулись… и дружно рассмеялись. Когда они лучше ознакомились с обстановкой, то стало ясно, что пессимизм шведа был несколько преждевременен. Он-то считал, что понятие «осада крепости» означает одно и то же и в Скандинавии, и в Крыму. Как выяснилось, фельдмаршал серьёзно ошибался.
Вид со стены на первый взгляд был удручающим: огромная орда, расположившаяся беспорядочным лагерем, занимала половину горизонта. Хан установил было за речкой Харьков несколько артиллерийских батарей, притом весьма грамотно. Но в крепости оказался десяток пушек нового образца, стрелявших немного дальше обычных. Для пушкарей противника — насколько могли судить осаждённые, ни разу не татар и не турок, а вполне себе европейцев неясного подданства, не то шведов, не то французов — это стало крайне неприятным сюрпризом. После нескольких точных попаданий и гибели двух расчётов хан приказал убрать батареи подальше. А значит, эти пушки замолчали: с новых позиций до стен они не добьют.
Татары кружились у города, время от времени пытаясь устраивать легкоконные «карусели» с обстрелом защитников из луков. Но и солдаты в крепости не ждали, пока их нашпигуют стрелами, отвечали ружейными залпами. Татарам это тоже «не зашло» и хороводы со стрельбой прекратились.
Наконец в лагере осаждающих заметили штурмовые лестницы: видимо, хан готовился к приступу по всем правилам военного искусства. Были обоснованные сомнения, что на стены полезут татары или европейские пушкари. Валахи там присутствовали изначально, но их для полноценного штурма явно было недостаточно. А значит, как сделали вывод в крепости, к татарам должны подойти те, кто кое-что понимал в штурмах.