Бригантина «нового манира» была русская, строенная на Адмиралтейской верфи Петербурга, и называлась «Добрая вестница». А капитан — наёмник, датчанин, согласившийся послужить под русским флагом и научить команду морскому делу. Впрочем, русские матросы и боцман прекрасно понимали и по-датски, и по-голландски, и понимали капитана с полуслова. Тот, опытный дядька лет сорока, сейчас невозмутимо глядел в подзорную трубу и спокойно отдавал команде приказания.
А с моря их «зажимала» бригантина. Сначала она шла под голландским флагом, затем вывесила шведский — попутно с сигналами, означающими требование сдаться. Но капитан однозначно сказал, что не припомнит у шведов таких бригантин. То ли это прошлогодний шведский трофей из тех, что скандинавы нахватали у англичан, то ли сами англичане под чужим флагом. Проверять это капитан не собирался.
— Можем ли мы чем-либо вам помочь, капитан? — спросил у него Меркулов, когда они с женой, одетой для морского путешествия в егерский мундир, поднялись на палубу и оценили обстановку.
— Можете, — всё так же невозмутимо ответил датчанин, оторвавшись от подзорной трубы и оценив боеготовность пассажиров. — Просто не мешайте.
Меркуловы переглянулись.
— Значит, абордажа не будет, — с ледяным спокойствием проговорила Катя, уже привыкшая более-менее успешно бороться с приступами морской болезни.
— Благодарим вас, капитан, — учтиво произнёс Алексей. — Впрочем, если понадобится, мы всегда к вашим услугам.
— Я нисколько не сомневаюсь в вашей решимости и воинских умениях, господа, но сейчас они излишни, — ответил датчанин. — Мы уйдём от них.
И ушли. К вечеру ветер ослабел и сменился на северо-восточный, и шведы, или кто там вместо них, потеряли ход. А «Добрая вестница» бойко ушла от них галсами по мелководью. Утром горизонт уже был чист. Ещё через сутки русская бригантина бросила якорь на рейде Кронштадта. В полдень Меркуловы наконец сошли на твёрдую землю. Они пока не знали, что мир, привезенный в шкатулке с экземпляром подписанного договора, стал лишь прелюдией к новому витку столкновения.
Впрочем, об этом они давно уже догадались. О том, что их сражение на дипломатическом фронте было лишь фланговой атакой, принудившей противника действовать так, как было нужно Петру Алексеевичу.
— …Эх, жаль, что мы его не застали. Уж я бы порассказала новостей, и хороших, и плохих… Ну, да ладно, пошлю письмо вдогонку. Ты-то как?
— Как карась на сковородке, — честно призналась Дарья. — Куда ни повернись, везде припекает. Вы вернулись очень кстати: надо бы одного типа к порядку призвать. Ибо задолбал.
— Что, Карлсон достал? — понимающе усмехнулась Катя. — Это он умеет.
— Лучше бы он думал, как свою страну из экономического кризиса вытаскивать, — недовольным тоном сказала старшая сестра. — Из Стокгольма писали, что там финансы поют романсы. Я поговорила с графом Пипером, он тоже здесь. Он и год назад был в шоке от трат короля, и кстати — тебе на заметку — имел очень смутное понятие о сумме, которая лежала в сундучках, которые вы захватили. Если такие вещи проходят мимо канцлера, можешь себе представить, какой бардак там творится.
— Ну, а чего ты хотела? Папа нашего Карлсона как раз и продвинул абсолютную власть короля, засунув риксдаг на роли «кушать подано». Теперь вся Швеция это расхлёбывает, потому что на троне натуральный мудак… Ну, так что, нанести визит старому знакомому? Я ему тоже немножко новостей привезла. В основном неприятных.
— Пойду с тобой, — мстительно улыбнулась Дарья. — Хочу посмотреть на его лицо, когда он тебя увидит.
…Они встретились так, словно не виделись не полгода, а вечность. Словно Катя и в самом деле вернулась с войны. Обменялись своими радостями и печалями. Даша неподдельно обрадовалась, узнав, что сестрёнка скоро станет матерью, и тут же как более опытная дама принялась её опекать. Но визит к Карлу они откладывать в долгий ящик не стали.
Кате не нужно было терять время на составление отчётов о проделанной работе: всё, что требовалось, она написала ещё на борту «Доброй вестницы». Вечером ещё пересмотрит, добавит или уберёт что-нибудь, а завтра утром на юг поедет курьер. И завтра же она представит царевичу Алёшке, государыне сестрице и канцлеру Гавриле Ивановичу Головкину привезенный договор — на рассмотрение и ратификацию. А сейчас можно немного похулиганить.
Алексей Меркулов, несмотря на уговоры, от визита к шведскому королю отказался: мол, кто я таков, чтобы королей визитировать? А сёстры, выбрав сходные цветом и фасоном платья, наведались в Петропавловскую крепость. Теперь не было необходимости тащить за собой курятник… то есть свиту из статс-дам. Дарья и Катя собирались решать проблему вдвоём.