А под глазами, как продолжение этого кровавого грима, вздувались синяки --- не синие, а густо-чёрные. Они были похожи не на тени, а на пролитую тушь, впившуюся в кожу, или мазутные пятна на снегу.
--- Жених-то завидный вырисовывается, --- хрипло процедил он, глядя на своё отражение, и тут же взвыл от нового приступа боли, сгибаясь пополам.
Надо было вызвать скорую. Но Игорь испугался. Из-за него человек покалечен --- пусть мерзавец, но травмирован. Со скорой неминуемо приедет полиция. Он не был уверен на все сто, но рисковать не хотел: заберут в отдел, пока выясняют --- а там, глядишь, воротник затянется, «узелок» завяжется.
Перед мысленным взором встал он сам --- мёртвый, с лицом баклажанового цвета, в камере-одиночке.
Потому не звонил. И в психушку --- тоже боялся. Не хотел искушать судьбу. Решил ждать: если через пару дней не сдохнет --- тогда и сдастся. Понесёт наказание по всей строгости.
Варианта два: тюрьма или дурка. Второе --- вероятнее. За сломанную руку не сажают --- максимум штраф да условный срок...
Он встал перед зеркалом в ванной. Оперся вытянутой рукой о столешницу ванной и ногой, уперевшись в ручку шкафа, отпер дверь. Затем присел возле него, выставил свои «костыли» и в приседе, как цыпленок, пошел вперед. Положил ладони на аптечку и костылями-граблями выгреб из шкафа ручкой вперед. Схватил ее зубами, рванулся вверх. Лоб покрылся испариной. Отсутствие физической подготовки сказывалось. Отпустил набор первой помощи на столешницу, как пес принесенную ветвь. Она ударилась, отскочила и чуть не упала на пол, но Игорь телом успел предотвратить падение. Думал ли он когда-нибудь, что вытянутой рукой невероятно тяжело открыть защелку? Особенно если нельзя свести руки вместе. Он обрадовался щелчку, потом второму. Крышка отворилась. Нащупал пластырь, и теперь его нужно распечатать.
--- Твою мать...
Прижал конец пластыря бутылочкой с таблетками. Еще послушными пальцами смог подцепить один из кончиков, но вот отклеить уже не удавалось. На помощь пришли язык и зубы. Всё удалось, но затрачено сил было немерено, он снова вспотел. Попробовал согнуть руку, но она согнулась только наполовину. Куртка сжала напряженные мышцы. Плечо будто обвил удав. Астафьев сердито поиграл губами и грубо выругался. Поэтому ему, как птичке-игрушке, клюющей пустоту, пришлось наклониться. Он клюнул пластырь. Тот прилип к губам. Язык ощутил горьковатый вкус клея.
--- Сука... --- пластырь повис на нижней. Он порадовался, что не выпрямил руку. Попробовал во второй раз --- не вышло. Жалкая попытка под номером три не особо принесла успеха. И только с четвертого раза у него вышло прилепить его к центру носа. Он поднес лицо к зеркалу и прислонился, чтобы зажать пластырь. Боль резанула по глазам. Из носа вылетела капля крови.
--- Господи...
Он развернулся и повторил процедуру с другой стороны. Потом засунул голову под струю воды, и вроде даже полегчало. Самую малость. Вода смывала кровь, пот, боль, клей. Наверное, надо было сделать всё наоборот. Только делать что-то еще ему не хотелось. Пусть так, помру --- будет все равно, выживу --- тогда там и разберусь. Пластырь упал в раковину и забился в сток.
Бросив тщетное занятие, поставил ноутбук на окно и принялся искать Корнеева. Удача --- редкая гостья --- на этот раз сжалилась. Повезло, что человек поставил на аватарку самого себя, а не абстракцию или, например, листик одного запрещенного вещества. Звали разыскиваемого Алексей. Если тебя нет в интернете, значит ты не существуешь. Вспомнил снова Астафьев и внимательно принялся изучать страницу владельца проклятой вещи. Говорят, что след, оставляемый нами в интернете, легко определяет не только характер, внутренние проблемы, а еще и адрес проживания.
Игорь шлепал по клавишам и мышке пальцами, как сосисками. Щелк-шлеп.
На странице Корнева он нашел фото Алексея с машиной у забора, за последним виднелся коттедж. Табличка с адресом одиноко висела в самом краю снимка. Игорь улыбнулся. Через несколько щелчков мышкой была обнаружена фотография с мангалом, шашлыками и тем же домом. Сложив дважды два, Игорь воспрял духом и оживился, прошерстил группы и нашел одну, указывающую на район проживания. Дело оставалось за малым. Наведаться в гости, разузнать о куртке и выяснить, как от нее избавиться. Он взял телефон и заказал такси.
Игорь представлял коттедж как-то иначе, думал, что всё будет выглядеть наподобие фильмов ужасов. Но предстал перед ним простой дом, не лишённый изысков, дорогой. Ни тебе тумана, как в «Сайлент Хилл», ни каркающих воронов и жутких скрипучих звуков. Ничего... А в какой-то мере хотелось. Игорь морально подготовился к развязке. Ведь в фильмах так происходит? К сожалению, жизнь не кино. Астафьев открыл дверь забора и вошел во внутренний двор. Свет в окнах и на крыльце горел, подсказывая, что жители в доме. Он пошел на свет к входной двери. Попытался вдохнуть полной грудью, собраться силами, да вспомнил о своем затруднительном положении. Плюнул на подготовку, постарался постучать в дверь... Рукава стянулись до такой степени, что кисть просто не могла пошевелиться. Узник выругался, проклял всё на свете, а в частности Корнеева. Лицо изменилось: до этой секунды он был воодушевлен, в некоторой степени окрылен скорой развязкой событий, а теперь, вспомнив, что времени остается совсем мало, запаниковал. И без того частое дыхание участилось. Астафьев почувствовал себя оловянным солдатиком, когда с огромным трудом поднял руку. Данное открытие ему совсем не понравилось... Видимо, к утру уже шевелиться не смогу, подумал он. Повернуть голову уже не мог. Воротник плотно зафиксировал шею, как тиски, только пока не затянулся.