--- Так, понятно. В принципе ничего сложного. Снять проклятие легко. Ну, не так легко, как вы думаете... Ай, ладно. Что я вам объясняю. --- Она подбежала к травам, сорвала пару пучков, что-то достала из маленького холодильника, ловко загримированного под магический интерьер, смешала в чашке, нашептала. Подошла к Астафьеву, обдула этой смесью куртку. Затем на погоны положила два кусочка бересты и подожгла их.
--- Главное, вам сейчас не шевелиться. Упадут, и снять проклятие мы уже не сможем. --- Она начала ходить вокруг него, чертила руками какие-то символы. Что-то бубнила под нос. Щеки Игоря обдало теплом. Она была колдуньей, как они любили говорить, в пятом поколении, и притом настоящей. Но была одна деталь: мать плохо ее учила, в отличие от прабабушки, обучившей бабушку, а та тщательно уже подготавливала дочь. И книга у нее была не просто настоящая, а содержавшая в себе рабочие заклинания, ритуалы и обряды. И обряд она делала правильный, но из-за недостатка знаний и практики не узнала одну главную вещь. Любое проклятие нужно проверять на защиту. Один из ее далеких предков почему-то написал это после самого обряда на снятие. То ли счел так правильнее, то ли после пришло в голову. Никто не разберет проблем давно минувших дней. Из-за всех этих факторов ее очень удивило, что из куртки появился пузырь. Он был похож на мыльный. Пульсировал и с каждым движением становился всё больше и больше. Она замерла, не понимая, что видит перед собой. Вытянутые руки так и замерли. Игорь не понимал, почему она замерла, так как не обладал никакой силой, потому шар был для него невидим. Колдунья пару раз моргнула, пытаясь осознать происходящее. А пузырь поглотил ее руки. В этот момент Игорь смог вдохнуть полной грудью, рот начал жадно глотать воздух. А прозрачный шар с силой схлопнулся в тот самый момент, когда руки женщины оказались в нем по локоть. Всё это заняло от силы две или три секунды. Игорь даже не успел подумать о том, что надо попробовать снять куртку. Его лицо забрызгала кровь, и в него, словно маленькие мясные насекомые, полетели кусочки раздавленной плоти. До ушей донесся невыносимый крик боли, даже охранник визжал не так сильно. Игорь, вдохнувший немного свободы, теперь с еще большим мучением ощутил всё давление куртки на себя, словно он ее разозлил. Он медленно развернулся в сторону крика и посмотрел на залитую кровью колдунью. Ее крик ослаб. Руки по локоть отсутствовали, и Игорь понял, что за липкие крошки попали на него. Астафьев постиг значение слова «апатия». Он снова посмотрел на нее и лишь выронил:
--- И что?
Неуклюже развернулся и очень медленно пошел домой. Наверное, ей стоило помочь --- вспыхнуло у него в голове, какая-то часть сознания пыталась бороться, оставаться живой, человечной. Не признавала неотвратимость скорой гибели. Но Игорю было неинтересно, ему так стало глубоко на всё плевать. Тем более крик за его спиной уже замолк.
Игорь труп. Хоть еще и живой, даже немного дышит. Он еле как попал в квартиру, несмотря на то что и не закрывал её на ключ. Ему невероятно плохо. Тошнота мощная. Головная боль несусветная. Вместо слюны изо рта течет желудочная кислота. Всё жмёт, всё болит. Под курткой холодно, конечности коченеют и одновременно покрываются потом. Констатация факта: больше я в эту квартиру не зайду, больше из нее не выйду. Кости под таким несусветным напряжением, что вот-вот и разлетаются на мелкие кусочки. Жить невыносимо! По квартире разносится звук бьющегося сердца, его перебивает смех ведьмы. Он доползает до ружья, роняет на пол. Ложится рядом. Каким-то чудом умудрился просунуть его между колен. Теперь вариантов осталось немного. Либо так и лечь и дождаться смерти. Быть выдавленным, как тюбик с зубной пастой. В голове образ вспыхнул фитилем. Либо убить себя. Был еще вариант... Но он о нем даже и не думал. Кислорода не доставало, он задыхался. Хватит с него смертей. Гиперкапния, асфиксия взрывают его голову на тысячи осколков. Теперь в мозгу только пустота. Но он еще жив, он еще должен страдать, куртка не отпускает. Белки его глаз превращаются в два красных яблока. В мыслях царит хаос. Он больше не может строить предложения, он больше не может мыслить. Ноги шлепают по полу возле него. Кто-то смеется. Сердце бьется. Бум-бум-бум. Алина вспыхивает в его мозгу и сразу же угасает. Он пытается удержаться за нее. За единственного человека, что держит его тут.
--- Ты тоже любишь смотреть на закат?
--- Нет, я хочу спрыгнуть.
--- Прыгай.
Ведьма смеется.
--- Либо себя, либо ее.