--- Я тебе говорю серьезно, я не пьян и сейчас сижу в куртке, которую не могу снять. Помнишь, ты сказала, что она как новая... Так вот, она и вправду...--- Игорь дрогнул, вспомнив случившееся, сердце екнуло --- но это не моя куртка... Она... моя кожа.
Алина помолчала несколько секунд, словно обдумывая что-то или ожидая, что продолжения не последует, а затем выпалила:
--- Ты серьезно? --- голос Алины стал ледяным -- Два часа ночи, а троллишь меня этой херней? Ты долбаеб?
-- Алина, пожалуйста... я не шучу. Поверь мне, прошу.
-- Я уже испугалась за тебя, идиота. --- В ее голосе были нотки раздражения, она не говорила, а возмущенно выпаливала слова, как из пулемета --- Говорила же что, мне надо выспаться, важный день завтра. А ты шутки тупые шутишь, идиот. Спокойной ночи -- И она прекратила разговор. Произошло это резко, словно кто-то оборвал провода. Астафьев пару раз позвал ее по имени, но в ответ была тишина.
Телефон словно обжег ухо. Ток прошелся по телу. Он отбросил мобильник, будто раскаленный. Игорь растерянно посмотрел в пустоту. Не в состоянии понять, как реагировать.
Конечно, он ожидал разных вариантов, но на такую резкую грубость со стороны любимой девушки не рассчитывал. Попытался представить себя на её месте, только ничего путного не вышло, так как в отличие от неё он понимал реальность абсурдной ситуации.
Астафьев лежал, держась руками за голову. Он не мог постичь происходящего. Не понимал, как реагировать, что делать. Он подумал: разве Алина виновата в том, что не поверила, не придала значения его словам? Конечно нет. Нужно было лучше подготовиться, продумать план. Все у него свелось к глупой импровизации. Ему вдруг захотелось, чтобы она обняла его. Приласкала и, наверное, даже утешила. Он представил, как ее рука ложится на его живот, и повел своими пальцами, словно по ней, по ее коже, только кончики пальцев скользили по беспощадному механизму мучительной смерти. Они проскользнули по карману, а когда начали возвращаться, попали в его пустоту. Указательный палец что-то нащупал. Вроде небольшой сверток бумаги. Игорь оживился, достал его, развернул, прочитал: «Думаешь, мразь, я не знаю о том, что ты мне изменяешь? Кара тебя настигнет. Адских мук!».
Игорь прочитал написанное и выронил листок из рук.
--- Почему, Алина? --- он задал этот вопрос в пустоту, развел руками, но получилось это плохо, скрип кожаной куртки раздался за спиной, а лопатки словно прижали к стене.
Разве Алина способна на такое? За что она решила меня наказать? За какую измену? Я верен ей был и буду. Почему она думает, что я изменяю ей? Она не права, ошибается. У меня же кроме нее... никого нет.
От таких мыслей у него затряслись руки. Он не придумал ничего лучше, чем подбежать к холодильнику, достать оттуда бутылку с белой жидкостью, народным успокоителем. Вытащил стакан, открутил крышку и, пока наливал, пролил несколько капель на стол. А потом залпом, будто страдающий без воды в жаркой пустыне, выпил досуха.
Из-за чего она так жестока ко мне? Кто-то рассказал ей ложь, и она поверила в нее? Или что-то увидела связанное со мной и истолковала это по-другому. Вроде не было для этого повода. Но что тогда? Нужно ей позвонить и разузнать. Может, тогда она все исправит.
Наполненный решимостью, он схватил телефон и уже собирался нажать кнопку вызова, как остановился, вспомнив один значительный факт, замеченный у зеркала. Куртка не его. И тут он начал думать в другом ключе. А что, если записка адресована не ему, а кому-то другому? Но кому? И как узнать это? Может, ее перепутала гардеробщица? Или, возможно, специально? Но для чего? Я видел ее впервые в жизни, как и она меня. Это звучит абсурднее, чем мои первые предположения. Впрочем, есть и вариант того, что куртка была по глупости работницы перепутана, и я получил не свою, а чужую. Что хоть немного объясняет происходящее, жаль, что не дает понимания сути. Вполне возможно, куртка принадлежит изменщику, который, не понимая счастья, ходит в моей заношенной. Но ведь он может прийти в театр, если, конечно, заметит подмену, и потребовать свою родную. Так я, как минимум, хоть узнаю, кто это. Если он, конечно, существует. И если он заметит. Только в театр сейчас идти смысла нет, ночь на дворе, он закрыт. И насколько мне известно, гардеробщицы приходят на время спектакля, так что, возможно, придется дождаться начала представления. А если он приедет до спектакля? То тоже ничего не добьется. И опять же ему надо существовать для этого... И как бы ни хотелось это принимать, признавать, но списывать Алину со счетов не стоит, кто знает, что у женщины на уме. Хорошо, было бы позвонить ей сейчас и прояснить ситуацию, но я уже накосячил с глупым звонком, и, наверное, второй будет воспринят еще враждебнее. Или все же правильнее сделать это сейчас?