--- Давай, --- он махнул рукой в сторону, намекая на то, что Игорю следует проваливать. --- Гуляй!
--- Я серьезно, мне нужна помощь.
--- Ну пошутил и ладно, не мешай.
--- Да просто возьми и разрежь, чего сложного-то? --- Игорь начал закипать, не осознавая, почему мужчина не собирается оказывать ему помощь. Точнее, понимал, но почему он не хочет просто взять и попробовать. Чего сложного-то?
--- Слышь, ты это притормози коней. Если помощь нужна, вали в дурку. А отсюда беги, пока болгаркой не зарядил. --- Он выругался, сплюнул под ноги. --- Дятел! --- Запустил болгарку и продолжил работу.
Игорь еще постоял возле него, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Подумал, может, стоит отобрать инструмент и попробовать самому? Но мужик внушительного телосложения, больше Астафьева. Как пара Игорей. Потому всё закончится тем, что отметелит работник его на раз-два. Болгарка замолчала, державший ее снова поднял глаза на бедолагу в ловушке и уже раскатисто грозно спросил:
--- Я не понял, ты не понял? --- Игорь осознал, что довёл мужика до белого каления, и засеменил быстрым шагом в сторону от него. --- Беги, беги, --- доносилось до ушей, --- сразу к мозгоправам беги, псих!
Тот что-то еще кричал, но Игорь не смог разобрать слов, так как убежал уже далеко.
Вход в богато украшенное фойе театра перегородил сурового вида охранник с лицом, испещренным какими-то кожными болячками и морщинами.
-- Ваш билет, пожалуйста. -- Голос охранника, хоть и был слаб, но отдавал металлом, словно принадлежал привыкшему разгонять парады и утихомиривать бунты. Мощное телосложение подсказывало, что так оно и есть. Охранник сделал шаг в сторону Астафьева, и было это как-то неестественно, в чем-то даже неправильное, правая нога не слушалась своего хозяина.
-- У меня нет билета, я не на спектакль, мне надо пройти поговорить с гардеробщицей. -- ответил Игорь, отводя глаза от собеседника; что-то во взгляде того было жуткое, и находиться рядом с ним было не просто тяжело, а физически некомфортно.
-- Если билета нет, то не пущу. -- ответил ему и визуально просканировал непрошеного гостя сторож. -- Ты ей кто будешь?
-- Мы не знакомы...
-- Тем более.
-- Послушайте, мне надо с ней поговорить, она дала мне похожую, но не мою куртку. Я хочу вернуть ее.
-- Если хочешь вернуть эту, то давай мне, передам.
-- Я не могу ее снять, а еще мне надо посмотреть камеры видеонаблюдения.
-- Ишь чего захотел...
-- Я хочу посмотреть на лицо того, кто взял мою куртку. Пожалуйста!
-- Ты меня не перебивай, а слушай. Я сказал, не пущу, значит, так оно и будет. И бахвалиться передо мной не надо тут. Грудь вперед выпячивать, как петух. Я и не таких ломал. Понял меня?
-- Да, прошу вас, впустите меня. Это же просто театр. Не зона. Дайте мне посмотреть записи вчерашнего вечера после спектакля и всё. Для меня это вопрос жизни и смерти, помогите.
-- У тебя сейчас один вопрос будет. Выйдешь ты на своих ногах отсюда или вынесут тебя. Понимаешь, к чему я клоню?
Игорь раздражался от бронелобости охранника, решившего, что он охраняет не здание культуры, а какой-то стратегически важный военный объект. Также ему было противно смотреть на обезображенную рожу, наказанную так за грехи, совершенные владельцем. А то, что их было много, Астафьев не сомневался. Еще в нос сильно бил запах изо рта. Дешевый одеколон. Пот.
Ему захотелось ударить в эту страшную прокаженную морду, но руки слушались плохо, да и до этих событий он не был хорошим бойцом, да и чего таить, средним тоже.
-- Пропусти меня! -- Игорь сорвался, слюна брызнула изо рта и попала на лицо сурового дядьки. Тот среагировал быстро. Толкнул его двумя руками в грудь, и от силы толчка тело непроизвольно попятилось назад, комично неподвижный верх и мельтешащие ноги. Через пару дней охранник покажет запись с видеокамеры своему товарищу, и они будут ржать во все горло, содрогая груди и смахивая пальцем слезы с глаз.
--- Я тебе всё сказал, попробуешь выкинуть еще что-то --- будет хуже. Он ткнул ему в грудь указательным пальцем. --- Уяснил?
Игорь чудом устоял на ногах, не стал ему ничего говорить, а развернулся всем телом и пошел на выход.
На улице он остановился. Лицо его было грустное, даже хотелось расплакаться. Казалось, разгадка так близка, но чертов амбал разрушил все планы. И самое обидное, что ничего ему не сделаешь. Он поднял голову к небу, словно это поможет сдержать слезы. Последняя надежда таяла, хотя оставался еще вариант купить билет и пройти по нему, но пустит ли его охранник теперь? С билетом должен, но после конфликта, возможно, и, скажем так, на секунду забудет свои должностные обязанности.