Глава двадцать седьмая
Альфонс, вырядившийся во фрак и цилиндр, появился на террасе и спустился по ступеням, чтобы приветствовать Кира и проводить его вместе с гигантом в парк. Мадам Габриэль, подобно зороастрийскому божеству, восседала в окружении многочисленных каменных печей с зияющими ртами. На столе, накрытом к послеобеденному чаю, красовались позолоченные чашечки лиможского фарфора. Шеф-кондитер приготовил миндаль в сахаре, рисовые лепешки и пирожные с турецким горохом.
Вид непривычных голубых локонов мадам Габриэль и элегантное серебряное колье, которое облегало ее шею, напоминая змею, соскользнувшую в ложбинку между ее грудей, вернул Кира к реальности. Он принял ее приглашение только потому, что не смог избавиться от запаха духов девушки. Что подумала бы его благочестивая мать-еврейка о непокорных волосах Симоны, бесстыжих грудях Франсуазы и эротичных руках мадам Габриэль? Его мать закатила ему нешуточный скандал, когда он стал личным ювелиром мусульманского владыки. Но сейчас речь шла о совершенно других вещах. Его мать восприняла бы происходящее как личное оскорбление, ведь она отказывалась съездить во Францию из-за того, что женщины там были слабыми, неряшливыми и распутными, мужчины отличались чрезмерной терпимостью, а вся нация погрязла в коррупции. И для нее не имел бы ровным счетом никакого значения тот факт, что Симона была правнучкой добропорядочного ортодоксального раввина.
Несмотря на тщательные поиски, предпринятые Киром, ему не удавалось узнать ничего стоящего о прошлом женщин семейства д'Оноре, пока, наконец, знакомый ювелир по имени месье Руж не направил его к дому под номером 13 на улице Роз в квартале Маре. Он вошел в дом и оказался в синагоге раввина Абрамовича, а поскольку была святая суббота, его приветствовали звуки псалмов и запах свежеиспеченного хлеба. Он узнал, что мадам Габриэль родилась в 1853 году, что тогда ее звали Эстер Абрамович и что она была единственной дочерью раввина, которой удалось вырваться из трущоб Маре. Но стоило ему задать несколько вопросов о ее дворецком, как раввин утер слезы в уголках голубых глаз и умолк, словно воды в рот набрав.
Визит, который Кир нанес в квартал Маре, убедил его в том, что Симона была чистой и невинной, истинным отпрыском раввина и еврейки Эстер Абрамович. Она не имела ничего общего с куртизанками. Тем не менее он намеревался рассматривать эту поездку как сугубо деловое предприятие. Шах со свитой вернется в Персию через две недели. И семейство д'Оноре превратится для него всего лишь в мираж.
Мадам Габриэль встретила Кира легким шорохом тончайшего газа и запахом лаванды.
— Добро пожаловать, добро пожаловать, — проворковала она, прежде чем повернуться к дворецкому и жестом указать на гиганта. — Альфонс, сделайте одолжение, проводите месье внутрь, где он сможет поужинать и освежиться.
— Я вернусь сию же секунду, — ответил Альфонс и повел гиганта в дом.
Мадам Габриэль ни на мгновение не усомнилась, что так оно и будет. Его слишком волновало происходящее, чтобы он решил положиться на волю провидения или оставить все на ее усмотрение.
— Мы здесь одни, мой дорогой месье, — промолвила мадам Габриэль, жестом предлагаю Киру садиться. — Я бы хотела частным образом обсудить с вами одно дело.
Кир обвел взглядом аккуратно подстриженные и ухоженные изгороди, пытаясь отыскать Симону на величественных просторах садов. Ее нигде не было видно.
По склону холма вниз важно прошествовали павлины, образовав полукруг за спиной мадам Габриэль. Аромат чая с мятой, которым она его угощала, живо напомнил Киру чайхану в горах, на окраине Тегерана, когда-то прекрасного города, который теперь приходил в упадок. Он был там частым гостем.
— Правда, месье Кир, — сказала мадам Габриэль, разворачивая свой веер из страусиных перьев, — заключается в том, что меня не интересует покупка браслета или других драгоценностей. В сущности, я намерена предложить вам редкий драгоценный камень, какого вы не найдете больше нигде. — Она погладила меховую опушку своих перчаток, потянула за кончики пальцев, и гипюр медленно стек с них, словно бы и вправду обнажая бесценный бриллиант, о котором только что шла речь.
Глядя на опалово-переливчатую патину ее ногтей, Кир понял, что он озадачен и сбит с толку. Этой женщине не хватает денег? И она намерена продать собственные драгоценности?