— Это Геркулес! — в суеверном ужасе кричали осаждающие. — Бог Сагунта идет против нас!
Появление гиганта, даже больше ударов сагунтинцев, способствовало бегству…
Ганнибал не хотел отступать — он надеялся удержаться; но напрасно он кричал, потрясая мечом. Его захватил поток бегущих; его собственные солдаты, ослепленные паническим страхом, подхватили его, толкая вперед, ударяясь ему в спину головами, наклоненными для более быстрого бега, и ему пришлось употребить немало усилий, чтобы не быть сбитым и растоптанным. Еще момент, и граждане, уничтожив все осадные приспособления, ворвались в лагерь.
Вождь обрушился с проклятиями и угрозами на своего брата и Марбахала, не сумевших со своими резервами удержать поток бегущих. Он видел, как пешие отряды в беспорядке спешно покидали лагерь, многие затягивали на бегу ремни своих панцирей; все народы смешались, и никто не обращал внимания на предводителей, напрасно приказывавших трубить в рога, чтобы водворить порядок.
Сагунтинцы, увлеченные победой, столкнулись с первыми рядами резервов и сразу смяли их. Ганнибалу удалось собрать вокруг себя группу самых отважных солдат, и он выступил с ними навстречу сагунтинцам.
— Сюда! Сюда! — кричал он бегущим из лагеря, в своей растерянности не знавшим, куда броситься.
Но крики его в то же время привлекли внимание врагов. Ферон, как бы руководимый своим богом, направился к Ганнибалу, и его палица обрушилась на карфагенский отряд. Он врезался с холодным мужеством в ряды врагов, сокрушая их копья ударами палицы; мечи, казалось, тупились о его могучие мускулы, и весь покрытый кровью, стекавшей с его львиной шкуры, он был свиреп и великолепен, как божество. Ни разу он не поднял своего сучковатого ствола, чтобы к ногам его не упал враг.
Осаждавшие вторично отступили перед натиском сагунтинцев; снова войска, испуганные яростью гиганта, казавшегося неуязвимым, задержали Ганнибала, как вдруг неожиданное обстоятельство изменило картину битвы.
Земля задрожала от лошадиного топота, похожего на раскаты грома, и на врага с яростью урагана налетели амазонки Асбиты, скакавшие пригнувшись к гривам своих коней, с развевающимися из-под шлемов волосами и белыми туниками, завертывающимися вокруг обнаженных ног. Амазонки кричали, потрясая копьями, перекликались, устремляясь на менее плотные группы, и враг отступил в ужасе перед этими женщинами, которых впервые видел вблизи; а они воспользовались вызванным ими изумлением.
Через головы окружавших его Ганнибал увидел Асбиту, совершенно одну, сверкавшую как солнечный луч. Яркий свет, падая на ее шлем, окружал ее как бы сиянием. Инстинкт любящей женщины помог ей угадать, где был Ганнибал, теснимый врагами, и она поспешила к нему на помощь.
Случившееся затем произошло быстро, моментально. Ганнибал едва успел заметить амазонку, как видение во сне, сквозь окружавшую ее завесу пыли. Опустив копье, Асбита устремилась на жреца Геркулеса, который остался один в этой беспорядочной схватке среди большого пространства.
— Охо-о! — крикнула она, понуждая коня воинским криком. И, уцепившись ногами в бока животного, она приподнялась, чтобы лучше достать гиганта.
Лошадь, испуганная видом львиной головы, поднялась на дыбы, пятясь, и в ту же минуту на ее голову опустилась тяжелая палица, вызвав звук огромной разбившейся амфоры.
Конь, с раздробленной головой, обливаясь кровью, упал на передние ноги, и амазонка, сбитая толчком, отскочила на несколько шагов, прикрываясь щитом. Если бы ей удалось удержаться одну минуту, она была бы спасена. Ганнибал, забывая всех своих, отчаянно бившихся, бросился на помощь Асбите.
Из лагеря скакали всадники на помощь смелым амазонкам, и масса горожан в беспорядке отступила к городу.
Асбита вскочила на ноги и, сделав шаг вперед, подняла копье, намереваясь поразить гиганта, но в то же мгновение страшная палица упала на ее голову с силой обрушившейся стены. Бронзовый щит громко зазвенел; золотой шлем разлетелся вдребезги, и Асбита упала в тунике, обагренной кровью, как белая птица с подбитыми крыльями.
Ферон, несмотря на свою ярость, замер, опираясь на палицу, и не обращал внимания на происходившее вокруг, как бы ужасаясь тому, во что его сила превратила эту красивую женщину.
— Ко мне, Ферон! Я вызываю тебя, свирепый Геркулес!.. Попробуй сладить со мной, я Ганнибал!
Жрец обернулся и увидел воина с лицом закрытым щитом и поднятым мечом, быстро подходившего, описывая круги около него, как тигр, собирающийся напасть на слона и старающийся найти его слабое место. Битва окончилась; сагунтинцы отступали к городу. Всадники осаждающих подъезжали к стенам, и местами происходили схватки один на один. Несколько солдат подходили медленно и останавливались, охваченные суеверным ужасом, внушаемым гигантом.