Выбрать главу

Кайдош Вацлав

Курупиру

Вацлав Кайдош

Курупиру

1

Пьяный хриплый голос сотрясал все вокруг - ругательства сыпались как из рога изобилия.

Алан нахмурился.

- Маноэли, - позвал он, поджав губы. - Маноэли.

Надо бы выйти, но ему не хотелось и носа высунуть из-за москитов.

- Глупцы, недоноски, проклятые буйволы, - голос снаружи продолжал педантично перечислять черты характера проводников-гребцов.

Алан вздохнул. В самом деле, стоило бы выйти и остановить Спенсера. Черт побери, куда задевался этот туземец? Алан почувствовал, как в нем закипает раздражение - это испортило ему настроение. Брань Спенсера не прекращалась - тот не стеснялся в выражениях. Нечего сказать, хорош напарник... Алану он стал действовать на нервы. А ведь известно, что самая большая опасность, подстерегающая двух белых людей, очутившихся в никому не ведомом краю, - ни змеи, ни хищники, ни даже людоеды. Самое страшное когда сдают нервы. Стоп, раздражаться нельзя...

- Маноэли! - заревел Алан.

Ругань стихла. В отверстии палатки появилось улыбающееся темное лицо.

- Где тебя носит? - устало бросил Алан.

Улыбка на лице индейца расплылась еще шире.

- Сеньор Спенсер очень сердится, - потупился он. - Очень, - и добавил: - Кофе?

Алан невольно улыбнулся, кивнув в ответ - да, конечно.

- А почему он сердится?

Уже в Манаосе Спенсер пришелся ему не по душе, и будь его, Алана, воля, он ни за что не выбрал бы его себе в напарники... Но Алан только пожал плечами: что оставалось делать, коли Вебстер пристал к нему как с ножом к горлу. Не дурите, мол, Брэкфорд, канючил старик, этот парень финансирует большую часть затрат экспедиции, а кроме того, он энтомолог, в ваши дела он нос совать не собирается, об этом договорено.

Алан вздохнул. Что правда, то правда - Спенсер не лезет в его исследования по ботанике, зато вечные стычки с проводниками просто утомляют. Этот малый совершенно не воспитан, не знает элементарных норм поведения.

- Так почему сеньор сердится? - снова спросил Алан.

Маноэли поднял руку к уху - в его пальцах появилась сигарета.

- Индейцы отказываются идти за холм, они хотят к реке и домой... Поэтому сеньор сердится. - Маноэли подался вперед, прикрыв глаза, приложил палец к губам. - Курупиру, - прошептал он. - Они боятся курупиру...

Проводники и раньше боялись углубляться в горы, опасаясь лесных духов. А Спенсер никак не мог этого понять. Алан избрал иную тактику - он не вступал в пререкания с туземцами, а попросту выжидал. Стоило иссякнуть запасам табака и сигарет, как исчезали и страшные лесные духи.

- Пошли-ка сюда Умару, - попросил Алан, помешивая ложечкой кофе. После ужина, - добавил он.

Лагерь был разбит на берегу одного из многочисленных притоков Ксинга. Здесь, у подножия холма, течение воды довольно стремительное, а потому для аллигаторов и крокодилов место неподходящее. Что и говорить, Умару умеет выбирать стоянку. У самого лагеря сплошная стена леса вгрызалась в шафрановое небо; на нем отчетливо выделялись веерообразные листья пальм.

После ужина в палатку вошел Умару - широкоплечий мужчина с плоским лицом, на котором едва виднелись узкие щелочки глаз. Он сел на землю, потупив взор, молча принял предложенную сигарету и затянулся медленными глубокими затяжками.

- Умару боится холмов? - спросил Алан. Ответом ему было молчание. Умару боится курупиру в холмах?

Индеец докурил сигарету и выплюнул окурок в траву.

- Там, - вздохнул он свободнее, описывая рукой широкий круг, - там, вверху, плохое место... - Алан терпеливо ждал. Индеец продолжал: - Белый человек идет за смертью. Но мои люди хотят жить...

Алану припомнились без малого почти десять месяцев совместной жизни с этим человеком. Вместе они пробирались болотами среди ядовитых змей и пауков, вброд переправлялись по рекам, которые кишели пираниями и другими хищниками. И Умару ни разу его не ослушался.

- Ты и я, - Алан указал пальцем, - мы друзья.

Индеец кивнул головой.

- Я знаю Умару, а Умару знает меня, - продолжал Алан. - Почему же Умару боится?

Индеец протянул ладонь. Алан вложил в нее новую сигарету и дал прикурить.

- За холмом плохая земля, там курупиру, - заговорил Умару.

- А как он выглядит?

- Это хозяин леса, - ответил индеец, - он посылает смерть... Мои люди не хотят идти за холм. - Он взглянул на Алана и добавил: - Умару пойдет, если ты пожелаешь, но мои люди не хотят...

Два месяца назад Алан, сжалившись, вскрыл на ноге проводника огромный нарыв. С той поры индеец взирал на него с благоговением как на чудотворца, избавителя от всех земных болезней.

- Умару не женщина, - торжественно произнес индеец.

Час спустя Алан рассматривал свою последнюю добычу: несколько киприпедий, две-три дендробии и один превосходный одонтогиоссум. Собственно, сбор орхидей не входил в его задачу, но эти цветы всегда были в цене, поэтому он осторожно опустил цветок в оцинкованную коробочку, выстланную ватой.

- Вы спите, дружище? - раздался голос в дверях.

- Нет еще, входите, пожалуйста, Спенсер.

В палатку ввалился рыжеволосый верзила и без околичностей уселся на низкую скамейку. Цепким взглядом он оглядел помещение, мгновенно ухватил названия на корешках нескольких книг в открытом шкафу, светящийся микроскоп в углу стола и разбросанные по столу ботанические инструменты. Ничего не ускользнуло от его внимательного взора.

- Вечный студент, как я посмотрю, - наконец изрек он.

Алана обдало сильным запахом виски. Какое счастье, что они спят в разных палатках!

- Слишком много знаете, но не всегда успешно применяете, - загоготал гость.

- А о вас такого не скажешь...

Спенсер на миг застыл, но тут же разразился громким смехом.

- К месту шуточка, не правда ли? Доктор, доктор, то ли я вам еще скажу. Да за такую шутку и выпить не грех.

- Чай для вас слабоват, а спирт я Держу для других целей, - парировал Алан.

Спенсер, махнув рукой, вытащил из кармана наполовину пустую бутылку и поставил ее на стол, после чего полез в другой карман и извлек из него две маленькие рюмки.

- Знайте же, Джек Спенсер - настоящий товарищ.

- А как поживают ваши жучки? Простите, муравьи?

- Живут и размножаются. Как люди.

Спенсер, чокнувшись, поднес рюмку ко рту, скосив глаза куда-то в угол палатки.

- Напрасный труд, - он повысил голос и перевел взгляд на Алана. - Ты веришь, брат, что эти черномазые сдвинутся с места? Не хотят трогаться ни на шаг вперед, хоть режь.

- Не стоило бы вам столько пить. Сварить кофе?

Спенсер пропустил слова Алана мимо ушей.

- Они, видите ли, боятся, дурни эдакие. Именно сейчас они намерены оставить меня на бобах, сейчас, когда, кажется, стоит только рукой подать... Знаешь ли ты, Брэкфорд, каково человеку, когда у него рыбка с крючка срывается? - Спенсер покачал головой. - А вот с Джеком Спенсером с самого рожденья так: потянет улов за удочку - откуда ни возьмись, появляется расфуфыренный фраер...

- Послушайте, Спенсер, вот ваш кофе, пейте да ложитесь-ка спать.

Гость привычным жестом опрокинул чашку в рот, а Алан, воспользовавшись моментом, швырнул недопитую бутыль в темень тропической ночи.

- А тут еще черномазые как назло подняли головы.

По утверждению Вебстера, Спенсер занимался муравьями, но сколько Алан ни ломал себе голову, на память не приходил ученый-энтомолог с такой фамилией. Муравьи... Удивительно, что в этом затерянном уголке земли водятся совершенно обычные виды муравьев. "Мне трудно найти повод отказать Спенсеру, - бурчал старик-профессор. - За него хлопотал Линдал из университета в Филадельфии, я не мог выдвинуть сколько-нибудь убедительного аргумента против такой кандидатуры. А кроме того, не забывайте, что он берет на себя большую часть наших затрат".

Ничего не скажешь, веский довод. Когда у Алана несколько месяцев назад в этих проклятых прериях пропали ценные препараты, не считая двух лодок, на сцене, словно по заказу, объявился Спенсер, черт бы его побрал.