С момента их последней встречи и разговора тет-а-тет прошёл месяц.
Максим пожалел о своей настойчивости в минуту, когда после обсуждения сложного рабочего момента Ирина твердо заявила о необходимости поговорить.
- Максим Викторович, уделите мне несколько минут. Это по личному, - произнесла Курвеллочка.
Услышав даже не слова, а интонацию в голосе женщины, он понял - дело - швах. Сказать ей:"Нет. Не готов. Не хочу. Мне это не интересно!" - Макс уже не мог.
Да и, в принципе, рано или поздно разговор между ними должен был состояться. - Слушаю тебя, Ириша, - как можно мягче произнес Греков и сделал глубокий вдох, словно готовился нырнуть на глубину и долго не всплывать.
Ирина замерла на несколько минут. Затем встала и прошла по гостинной-кухне.
Оперлась спиной на столешницу барного стола, облизнула губы.
Макс видел, она думает и подбирает слова.
- Максим, - впервые за многое время Ирина произнесла его имя без отчества. С одной стороны это было хорошо, с другой совсем плохо. - Так дальше не может продолжаться. Лично я не могу работать в такой обстановке…
Сказав на выдохе, Ирина замолчала. Оттолкнулась от поверхности стола и прошла вдоль стены туда и обратно.
- Меня эта ситуация выбивает из колеи, раздражает, лишает возможности мыслить чётко, трезво, рационально. Понимаешь? - словно минёр Ирина шла от слова к слову, какими-то ей одной известными путями.
- Пока, Ириш, к сожалению, не совсем, - ещё мягче произнес мужчина, боясь её спугнуть,
Самому ему в этот момент хотелось сгрести её как ребёнка в охапку, гладить по голове, целовать макушку и шептать, что ничего страшного не произошло. Но…
Он терпеливо ждал продолжения её речи. Где-то глубоко внутри, Макс и так знал, что Курвеллочка ему скажет дальше.
- Максим, произошедшее в Межеве - ошибка. Между нами ничего не может быть. У меня свои планы на жизнь. Менять ничего не хочу и не собираюсь. Твоя настойчивость заставляет меня нервничать. Вот и сейчас я говорю сбивчиво, что мне не свойственно. Слышишь, у меня голос сбивается, - быстро выпалила Ирина, будто за ней гонятся. - Понимаешь, нужно забыть эту историю и исключить личный фактор. Из-за него рабочий процесс страдает.
- Ириша, я ничего и не делаю. И так стараюсь быть максимально корректным особенно на глазах посторонних. Я даже в кабинет твой за все это время лишь раз зашёл, - Макс попытался объяснить, но увидев в глазах Иры слезный блеск, замолчал.
- Да, да! Стараешься. А люди шепчутся по углам, что у нас с тобой личные отношения. Говорят, конечно, иначе, значительно грубее, - произнесла Ирина и скривилась, будто дольку лимона в рот взяла. - Плохо это все. Некрасиво. Мне не нравится такая ситуация. Дай мне доработать до отпуска и уволиться спокойно.
- Ир, я тебе не нравлюсь? Совсем? - произнеся эту фразу, Макс снова упал в свои самые неприятные воспоминания, когда девочка, задрав нос, отказала ему в дружбе, потому что он - несимпатичный. Вернее, девчонка назвала его страшным.
Максим тогда в подростковом возрасте сильно переживал об этом и, украдкой по ночам, плакал.
Он с детства прекрасно знал о своей достаточно нестандартной внешности. Мать с отцом, пока были живы, любовью родительской старательно держали его самооценку на должном уровне. После их гибели это пришлось делать Максу самому.
В кадетском корпусе, куда он попал уже не мальчуганом, девочек не было. В курсантские годы на первых курсах сначала было не до женского пола, а потом девушки сами на него начали вешаться. Пусть не с первого мгновения встречи, но минут через пятнадцать они точно переставали обращать внимание на его внешность.
Курвеллочка оказалась для Максима приятно-неприятным исключением из правил.
Сугубо интуитивно он ощущал, что у Ирины к нему несколько странное, двоякое, отношение. Макс это видел по ее оценивающему взгляду из-под ресниц, словно она за ним подсматривала. По неконтролируемой улыбке, которую женщина постоянно пыталась скрыть.
Тело и лицо Курвеллочку всегда выдавали. Мужчина помнил, как она тяжело дышала и дрожала под напором его торса, когда он прижал Ириху к стене в кабинете. Ее пульс можно было считать по венкам на виске и шее.
И при всех невербальных признаках симпатии женщина упорно отрицала это. Если делала, то, значит, у неё на это были веские причины. Мужчины в настоящий момент у неё не было, Макс это знал точно.
Исходя из этого, Греков сделал единственно возможное и правильное, по его мнению, умозаключение: он ей был неприятен внешне.
"Да, все как сказала в Межеве, так и есть. Я не её пиджак, потому что она - красавица, а я - чудовище! Как бы сейчас Ирина не пыталась сгладить свои слова другими причинами. Например, стыдом, что занялась сексом будучи нетрезва. Ерунда это все! Некрасив, потому и не мил! Чего человека мучить собой напрасно," - покрутив мысли свои печальные, решил Максим.
Приняв реальность, с трудом смирившись со своим вторым фиаско, мужчина посмотрел на все другими глазами.
Вздохнув и выдохнув, Макс поднял на Курвеллочку глаза.
Она, вероятно услышав его громкое дыхание, тоже перевела на него взгляд от своих рук, которые упорно терла.
- Хорошо, Ириша! Я все понял. Не буду тебя больше мучить и беспокоить. Работай столько, сколько решишь. Внесешь ссуду, сразу подпишу твоё заявление.
После слов Грекова всякое желание что-то объяснять и пояснить у Ирины отпало. Кивнув головой, она стала прощаться.
В коридоре, словно пытаясь исправиться, Курвеллочка долго на него смотрела. О чем-то думала, жуя губу.
- Извини меня, пожалуйста, Максим. Вот такая я - еблань! Ты - мужик хороший. Очень! Встретится тебе ещё нормальная девушка. Извини, - произнесла она слова, которыми просто отхлестала его по щекам.
Как человек чести, Макс свое слово сдержал после их разговора, он больше Ирину не тревожил. Пока еще находился на больничном писал и звонил ей сугубо по рабочим вопросам. И то крайне редко. Если что-то нужно было уточнить или узнать, делегировал полномочия первой замше.
Вернувшись с больничного Греков усиленно старался избегать личного общения с Курвеллочкой. Благо для этого хватало таких совещаний как это.
Устав от бессмысленности обсуждения данной темы и понимая, что Ирина не уступит и не поступится своей профессиональной честью, Максим Викторович волевым решением завершил совещание.
- Викторович, ну хоть ты ее приструни, - вставая с места с психом произнес Верчук. - Сам же видишь, Адольфовна палки в колеса вставляет. Целый штат юристов, пусть ищут юридические лазейки. За что они зарплату получают?
Ирина, которую слова техдира застали уже на выходе, резко развернулась.
- Ачешуеть! Знаете-ка что, Максим Викторович, делайте так, как Вам советует Николай Иванович, а потом вместе с ним ищите лазейки, чтобы выбраться из камеры с решётками. Не мне вам, в конце-концов, передачи таскать, - ехидно выпалила Адольфовна и выплыла в приемную с прямой спиной, легко покачивая крутыми бедрами.
- Сучка, - злым шепотом бухнул Верчук.
"Курвеллочка! Красавица и умница! Жаль, что не мне достанется," - с восхищением и тоской подумал Макс.
Глава 25
Глава 25
- Ты чего такая хмуристая, Ириха Гитлеровна, - появившись в проёме кабинета выдала главбушка Наташка.