1213 больно кольнуло под сердце.
«Нужно продолжать кричать», - приказала она себе. И закричала. Теперь ее крик звучал как истерика: истошно, с надломом.
Гомон нарастал.
Толстая курица Ряба, жившая по соседству с Петунией приоткрыла глаза. Её объёмные телеса занимали всю ячейку, так, что даже перья торчали в разные стороны через решётки. Имени её никто не дарил. Номер на ячейке подзатёрся. А прозвище, прицепившееся со стародавних времён говорило об авторитете среди местных, маркеровало старожилу насестов.
- Что разорались!? – властно спросила она. – А ты то Петунья, вроде не цыпленок. Посмотри на новенькую – мала еще. Подрастёт поутихнет. А теперь умолкните – сторожа разбудите. Нас у него много, а он у нас один.
Ряба нахохлилась и втянула голову в жирное тело. Она медленно закрыла глаза.
Петунья испытала что-то вроде угрызений совести – и в правду, что это она? Даже о стороже забыла. Не хорошо… не красиво.
Курицы замолчали. С полчаса слышалось еще недовольное кудахтанье. Но и оно стихло. Курятник вернулся к спокойной размеренной, а главное, тихой жизни.
Сторож слышал, как взбунтовали курицы, но решил переждать, не выходить и осторожно прикрыл дверь.
- Ну что они орут, - думалось ему. – Не сидится, чертовкам, спокойно. Нет, ну надо же! Что-то я разволновался.
И он достал из-за тумбы полтарашку.
Новенькая, порядком охрипшая и уставшая с дальней дороги орала дольше всех. Усталость и боль в горле взяли своё – она не заметила, как уснула.
Говно тонкой струйкой потекло, сверху, через щели в ячейку Петуньи. Она брезгливо фыркнула и недовольно кряхтя перевалилась с боку на бок и прижалась к противоположной стене. Говно потекло дальше – сквозь щель, в ячейку ярусом ниже. Петунья демонстративно отвернулась: не под стать ей смотреть на то, как говно стекает.
…Накатив очередную рюмку, сторож сказал себе:
- Нехорошо получается. Пойду ка помирюсь, протяну этой курице лапу, то бишь руку дружбы и заживем!
С чекушкой в руке, на непослушных ногах, пошатываясь и улыбаясь, сторож вывалился из своей комнатушки.
- Милая крошка! – заголосил он. – Малолеточка ах ты-ж моя.
Балетно заплетаясь в собственных коленях он, обгоняя возможное падение и чокаясь с прутьями куриных ячеек, подлетел к ячейке 1213.
Что бы не упасть, сторож вцепился пятерней в прутья ярусом выше.
- Пернатая моя подруга! – 1213 заметила, что чекушка совсем близко к шпингалету, запирающему дверцу.
Несколько сантиметров между чекушкой и шпингалетом отделяли её от свободы. Сердечко забилось быстрее, глаза блеснули. Сторож истолковал блеск, как проявление обычной женской симпатии.
- Я пришёл, - продолжил он с возросшим вдохновением. – Объявить перемирие!
Петунья выгнула шею и с опаской посмотрела на (ей было страшно признаться в этом даже самой себе) на соперницу.
«Не может быть!» - подумала Петунья и внутри всё упало.
- Милая крошка, поверь, - продолжал сторож, обращаясь к 1213. – Худой мир лучше доброй войны.
1213 затаив дыхание просунула клюв между прутьями и толкнула им рюмку. Рука сторожа качнулась, коснулась шпингалета, но, увы, дверь к свободе от этого прикосновения не открылась.
- За мир! – сторож слегка чокнулся с прутьями.
1213 в этот момент вдохнула.
Резкий запах ударил в легкие. 1213 поморщилась и подалась назад.
Сторож же, приоткрыл рот, рука с чекушкой начала отдаляться от прутьев по направлению к этому самому рту.
1213 прошиб страх – свобода была так близко! Неужто она упустит свой шанс?
Нужно было срочно что-то делать, но времени на размышления не было. 1213 с силой ринулась на прутья и щипнула сторожа за мизинец.
Тот дернул рукой, чекушка звякнула о язычок шпингалета, выпала из руки и вдребезги разбилась. Дверца ячейки приоткрылась.
«Победа!» - пронеслось в голове 1213.
Она дернулась назад, чтобы вытащить клюв и сбежать, но… клюв застрял между прутьями. Еще одна неуверенная попытка освободиться – бесполезно.
Сторож на несколько секунд потерял связь с этим миром. Он смотрел себе под ноги: осколки на влажном, быстро впитавшем водку, деревянном полу. Сторож перевел взгляд на виновницу беды.
- За что? – спросил он и жалко всхлипнул.
- Беда моему дому, - запричитал он.
1213 в это время уперлась грудью в прутья, в попытке высвободить клюв.
Петунья перевела нервный взгляд с 1213 на сторожа и обратно.
- Кхококо, Кхуда-ко-ко? – угрожающе прокудахтала она соседке.