- Все равно сбегу, - уперлась 1213. – Сбегу и точка.
- Ничего, с возрастом – пройдет, - и Рябушка замурлыкала что-то себе под нос.
1213 не ответила. Она напрягала и расслабляла мышцы крыльев и ног поочередно.
«В следующий раз тело меня не подведет», - сказала она себе.
О начале следующего дня курятник оповестил настойчивый стук.
Сторож, покачивая тяжёлой головой, добрался до входа и открыл дверь.
На пороге стояла старуха. Та же, что и вчера, только теперь у неё за спиной находились не три мешка комбикорма, а тачанка с прямоугольной низкой клеткой.
- Вроде вчера только… - засуетился сторож.
Ледяная волна прошла по жительницам ячеек.
- Она с клеткой…клетка…клетка, - передавалось от ближних ячеек дальним.
- Пришёл ваш час, старые перечницы! – гоготнула старуха.
Сторож уставился на тележку, почесал затылок и кивнул, поняв в чем дело.
- У кого из твоих срок годности на исходе? Бумаги тащи – сейчас проверим и отправим старушек на заслуженную пенсию, – сказала она с сарказмом. - А то ишь ты раскудахтались.
Сторож кивнул и побежал за бумагами. Пробегая мимо ячейки с Петуньей, он нервно дернулся, странно посмотрел на неё и побледнел, но заставил себя войти в каморку. Сторож вернулся со стопкой бумаг. Старуха шла вдоль рядов, внимательно сравнивая номера на ячейках с записями в бумагах.
Сторож же подошёл к Петунье, тихо приоткрыл её дверцу, бросил опасливый взгляд на старуху, - но та увлеклась извлечением одной из куриц из ячейки. Тогда сторож осторожно взял Петунью на руки, та кудахтала, но на фоне общего гама куриных голосов её «ко-ко» терялись. Сторож быстро открыл соседнюю клетку, выхватил 1213 оттуда, швырнул в ячейку Петуньи, а Петунью выпустил в освободившуюся ячейку и одновременно захлопнул дверцы, с облегчением вздохнул и отошел.
Курицы мимо которых старуха проходила, с вздыхали радостно и слезливо.
«Интересно, - думала 1213. – Чего они так боятся? Держатся за свои прутья, трясутся. Старуха хоть на улицу выходит, а там сбежать проще».
Старуха долго разглядывала 1213. 1213 в свою очередь без страха смотрела в морщинистое лицо старухи.
- Хорошо сохранилась. Даже не верится, что на списание… Хорошая курочка. Крепкая, здоровая.
1213 молчала. Старуха открыла клетку и взяла 1213. Та не сопротивлялась.
- Со мной пойдешь, - приговаривала старуха. – Уж я то о тебе позабочусь. Уж позабочусь, так позабочусь!
У старухи было на удивление хорошее настроение. Она шла и напевала песенку, с приставучим мотивом, которую этим утром услышала по радио. 1213 легла на дно общей клетки. Другие курицы барахтались тут же, озабоченно кудахчя, паникуя. Рябушка опустилась рядом с 1213.
- Ничего, - приговаривала Рябушка, нервно скребя лапкой дно клетки. – Всё будет хорошо. В конце-концов никто не знает, куда старуха забирает куриц. Ты, новенькая, главное не волнуйся.
А новенькая и не волновалась. Она ждала своего шанса. И когда старуха вывезла клетку, переполненную разволновавшимися курицами за дверь, новенькая подвинулась поближе к дверце.
А на улице пахло душистым разнотравьем и свежий ветер пронёсся по клетке.
Новенькая вдохнула полной грудью.
«Всё будет хорошо», - приговаривала Рябушка.
Дверь курятника закрылась за старухой, и Петунья тут же забыла о странной гостье их курятника.
А вечером она, как и всегда, сидела на коленях у сторожа, вместе с ним смотрела телевизор. А он гладил ее по голове, говорил о скором выкупе – как ни как в следующем месяце зарплата – а месяц – это не так уж долго, и подкидывал ей кусочки со своей тарелки, которые Петунья с удовольствием проглатывала. Этим вечером, как и всегда, он ел куриное жаркое.
Конец