Адвокат тут как тут:
— Протест. Давление на свидетеля.
Тамара глядит на судью — та просто извелась, что заседание затягивается: кусает губы и все смотрит на часы. И ведь самой Тамаре тоже нельзя рассусоливать! В пять часов он придет, а чертеж… И основное-то, что жалко или там не жалко, а этот парень преступник! Мало ли что: другие-то видели, инспектор Дерюнин Борис Федосеевич врать не будет! Кому, в конце концов, она должна больше верить — человеку, который ей сына сохранил, или… какому-то подонку? Притворяться бедными они все умеют…
— Я увидела, что Дмитриев зверски избивает старого человека, сказала Тамара Ивановна судье, и та сразу одобряюще закивала, а за спиной, в зале поднялся сдержанный шум.
— А тут, — продолжала Тамара, поглядывая в книгу, где были записаны ее показания, — тут появился работник милиции, он пытался задержать преступника…
— Подсудимого, — поправил адвокат, сокрушенно покачав головой.
— …подсудимого. И он… — Тамара теперь читала все подряд, быстрее и быстрее, не поднимая головы от листа. Хоть бы скорее все кончилось! Уйти и никогда никого из них не видеть — ни нетерпеливого лица судьи, ни… глаз адвоката, смотрит, как старая собака, аж белки желтые! — …Он, то есть подсудимый, оказал сопротивление работнику милиции, бросился на него, завязалась борьба. Но потом работник милиции его задержал.
Все. Тамара Ивановна перевела дух. В зале опять было тихо.
— У вас есть вопросы к свидетелю? — судья обратилась к прокурору.
— Нет, — быстро ответил тот.
— А у защиты? — спросила она адвоката.
Адвокат медленно покачал головой.
…Ну, слава Богу! Похоже, дело к концу. Тамара перевела дух.
— У подсудимого? — спросила судья.
— Есть, — негромко ответили слева.
От неожиданности Тамара повернулась всем корпусом и встретила взгляд парня, встававшего со скамьи за барьером. Уж очень худой, в чем душа держится! Но смотрел спокойно и внимательно, будто даже с жалостью. Тамара отвела глаза.
— Спрашивайте, — разрешила судья, и по голосу Тамара поняла, что та опять нервничает.
— Скажите, пожалуйста… свидетель! Вот когда я бросился на милиционера, где в это время был пострадавший?
— Кто?
— Ветеран. Которого я зверски искалечил.
В зале снова поднялся гул, и судья пригрозила: не прекратится, все будут удалены.
— Ветеран?.. — переспросила Тамара Ивановна, беспомощно глядя на прокурора. — Он… я не… не помню… кажется… он ушел…
— Искалеченный, — негромко произнес адвокат.
В зале кто-то засмеялся, судья постучала шариковой ручкой о графин, и адвокат заявил, что он тоже не может понять, что делал полумертвый от побоев старик-инвалид, пока подсудимый дрался с милиционером, сильным, заметьте, и тренированным человеком. Неужели пострадавший действительно убежал?
Тамара Ивановна подавленно молчала. Они совсем сбили ее с толку. Формальность, называется! Знала бы — ни за что бы не согласилась! Она взглянула на судью и увидела, что та все понимает и сочувствует.
— Мартьянова, вы подтверждаете показания, данные вами на предварительном следствии? — мягко спросила судья.
— Подтверждаю.
— Больше к свидетелю нет вопросов?
— Есть.
Господи, опять он, мальчишка этот! А Тамара его еще жалела! Правильно Дерюнин говорил: хитрый и изворотливый. Как гадюка. Тянет время, теперь к обеду уже не успеть…
— Скажите, пожалуйста, — начал он, — скажите, а почему вы во время опознания сразу назвали меня по фамилии?
Зал опять заворошился. Адвокат открыл глаза и, не мигая, уставился на Тамару Ивановну.
— Вот вы вошли и сказали, — продолжал парень: — «В середине — Дмитриев». Верно?
— Верно, — недоуменно подтвердила Тамара и по недовольной гримасе прокурора поняла: что-то не так.
— Откуда же вы могли тогда знать мою фамилию? — тихо, с непонятным торжеством спросил Дмитриев.
— Что значит «откуда»? — разозлилась Тамара. Он ей тут будет еще ловушки подстраивать. Сопляк! — Знала и всё. Следователь сказал: в центре Дмитриев.
Зал гудел. Прокурор качал головой, а подсудимый молча сел на место.
Тамара чувствовала: еще минута, и она не выдержит, пошлет их всех подальше с ихними хитростями и уловками. Выставили на посмешище, дурочку нашли! Не могли как следует проинструктировать!
— Ни стыда ни совести, — вдруг, со злобой взглянув на Дмитриева, сказала вторая заседательница, щекастая. — Сам отказывался отвечать на вопросы суда, а к человеку… к свидетелю пристал.