– Что-то не очень большое. Молоток есть?
Джесси отрицательно покачала головой. Тайлер стукнул по волдырю кулаком – безрезультатно. Он полез под крыло.
Бесс сказала:
– Осторожнее, Тай!
– Эта штука вся скользкая от масла. И крепко же засела, скажу я вам!
Тайлер ухватился за непонятный предмет и дернул, но пальцы сорвались. Он вытер ладонь о штаны и попробовал еще раз.
– Зря стараешься! – раздраженно сказала Бесс, но подошла поближе.
Мышцы на плечах Тайлера вздулись от усилий, старик упрямо продолжал тянуть.
– Вроде пошло, – пропыхтел он. – Сейчас я поднапру.
Затем покрепче ухватил непонятный предмет и снова рванул изо всех сил. Еще секунду-другую тот сопротивлялся, а потом выскочил из своего гнезда в крыле и очутился у старика на ладони. Он оказался идеально круглым, словно Тайлер извлек на свет божий жемчужину, вылущив ее из уютной раковины.
– Вот. – Лукас поднялся. Рука была по плечо в черной смазке. – По-моему, док, оно и набедокурило.
Это в самом деле было пушечное ядро, только размером с кулачок Стиви и гладкое, без маркировки.
– Покрышку небось тоже оно пробило. – Тайлер нахмурился. – Разрази меня гром, но большей чертовщины я еще не видывал! – На этот раз он не потрудился добавить «пардон за выражение». – Подходящие габариты, чтобы проделать такую дыру, только…
– Только что? – спросила Джесси.
Тайлер подкинул шар на ладони.
– Почти ничего не весит. Как мыльный пузырь, ей-богу. – Старик тщательно обтер шар о штаны, но тот по-прежнему оставался черным. – Хочешь посмотреть? – Он протянул шар Джесси.
Она замялась. Это был всего лишь черный кругляш, но Джесси вдруг почувствовала, что он ей абсолютно ни к чему. Захотелось уговорить Тайлера, чтобы засунул шар обратно или просто забросил как можно дальше и забыл о нем.
– Возьми, мам, – сказала Стиви, улыбаясь. – Это он поет.
У Джесси медленно закружилась голова, как перед обмороком. Немилосердно пекущее солнце медленно, но верно добиралось до нее. Джесси протянула руку, и Тайлер положил черный шар ей на ладонь.
Предмет оказался таким холодным, словно его только что вынули из морозильника. Пальцы Джесси пронизал ледяной холод. Но по-настоящему изумлял вес шара. Около трех унций, решила она. Стекло? Пластик?
– Быть не может! Этот шар слишком хрупкий, он не мог пробить грузовик!
– Вот и я говорю, – согласился Тайлер. – Только зря сомневаешься: он достаточно крепкий, чтобы набить на железе шишку и не разлететься при этом на кусочки.
Джесси попыталась сжать предмет, но тот не поддавался. «Тверже, чем кажется, – подумала она. – Черт знает, насколько тверже. И такой идеально круглый, будто его выточил автомат, не оставивший никаких следов обработки. А почему такой холодный? Влетел в разогретый мотор, теперь попал на солнцепек – и все равно холодный».
– Похоже на большое яйцо канюка, – заметила Бесс. – Я бы за это не дала и пары центов.
Джесси взглянула на Стиви. Девочка не сводила глаз со сферы, и Джесси нехотя спросила:
– Ты еще слышишь, как она поет?
Стиви кивнула, подошла к ней и протянула вверх обе руки.
– Мам, можно, я подержу?
Тайлер и Бесс смотрели на них. Джесси помедлила, вертя шар в руках. На нем не было никаких отметин – ни трещинки, ни неровности. Она поднесла его к свету, пытаясь заглянуть внутрь, но предмет был совершенно непрозрачным. «Должно быть, когда эта штука в нас попала, она летела чертовски быстро, – подумала Джесси. – Но из чего она? И что это такое?»
– Мам, ну пожалуйста! – Стиви нетерпеливо подпрыгивала на месте.
Предмет казался не слишком опасным. Да, он оставался странно холодным, но руке не было неприятно.
– Не урони, – предостерегла Джесси. – Будь очень-очень осторожна. Ладно?
– Да, мам.
Джесси неохотно отдала дочке сферу. Стиви бережно приняла ее в ладони. Теперь девочка не только слышала музыку ветряных курантов, но и ощущала, что мелодия вздыхает внутри ее, словно косточки Стиви превратились в подобие музыкального инструмента, – прекрасные и печальные звуки, песенка об утраченном. Слушая, Стиви поняла, каково папе: все, что она знала и любила, скоро должно исчезнуть, остаться далеко-далеко позади, так далеко, что не разглядишь и с вершины самой высокой горы в мире… Сердце девочки превратилось в слезу. Печаль проникла глубоко, но красота мелодии зачаровала Стиви. Лицо малышки стало таким, будто она совсем уж собралась расплакаться и вдруг чему-то удивилась.
Джесси заметила это.
– В чем дело?
Стиви тряхнула головой. Ей не хотелось говорить, хотелось только слушать. Звуки музыки взмывали по ее косточкам и разноцветными искорками рассыпались в голове. Таких красок девочка еще никогда не видела.