Нет преград для меня!
Я снова явлюсь тебе ночью
в озаренье любви —
не страшна полночная стража
на дороге грез и видений…
(Оно-но Комати)
ГЛАВА 14. ОХ УЖ ЭТИ ДЕТКИ!
С детьми, друзья, одни заботы —
И накорми, и поиграй!
Да и другой ещё работы,
Конечно, непочатый край.
Хлопот с детьми такая масса,
Что сил порою просто нет.
И нет на отдых даже часа…
А так ведь — много, много лет…
Иные так и рассуждают:
Мол, от детей один разор.
Зачем мне кабала такая?
Всё! Точка! Кончен разговор!
Постойте, но ведь наши дети —
Прямое продолженье нас.
Они ценней всего на свете,
Ценнее в миллионы раз!
Они же — жизни продолженье.
Не будет их — и всё умрёт.
И пусть порой от них мученье,
Да перетерпим, всё пройдёт…
И жизнь продлится дальше, дальше…
И встанут дети «на крыло»…
Пусть проживут они без фальши
Красиво, гордо и светло…
(Отшельник)
…— Я больше не могу быть ПАРОВОЗИКОМ! — вывесив язык набок промычал сэр Рубик, выплевывая кусок поливочного шланга, изображающего дымовую трубу. — Пусть Гарри теперь будет локомотивом!..
…Дом Ларисы превратился в детсад. При таком количестве подрастающих детей все взрослые вынуждены были ими заниматься по очереди: следить, чтобы не разбежались и развлекать подвижными играми, чтобы они побольше утомлялись к вечеру и хорошо спали по ночам. А ведь и каждодневные обязанности от них никуда не делись: охрана территории, ловля мышей, обсуждение мировых проблем… Дел как всегда было навалом. А теперь еще и работа с подрастающим поколением прибавилась. Тяжелоооооо…
Понятное дело, что в большой семье все взрослые занимались всеми детьми без разбора. И каждый взрослый выкраивал свободное время из дневных забот, чтобы поняньчиться и позаниматься с молодняком.
Никто не делил детей на чужих и своих, кошек и собак, мальчиков и девочек. Все были своими, дорогими и самыми любимыми. Всем поровну доставалась ласка, внимание и заботы большого семейства…
— Я не могу быть ЛОКОМОТИВОМ, — возразил Гарри. — Я же — второй 9 вагон! Ты же сам меня им назначил! И по совместительству проводник и кочегар! Не слишком ли много у меня обязанностей?
Рубик, Гарри, маленькая Джуна и трое котят играли в "железную дорогу". Рубик был ПАРОВОЗОМ, за ним, держась зубами за его хвост семенила Джуна, потом Кусико, Люсика и Кусинда. Замыкал шествие Гарри. Он, конечно, не мог держаться за хвостик Кусинды, но зато мог, как проводник и кочегар, подгонять ее лапой, чтобы не она отвлекалась и не "сходила с рельсов".
Джуна была в восторге! Мало того, что ей доверили быть первым пристяжным "вагончиком", она была еще и вагоном-рестораном! Посапывая от удовольствия, Джуна держала папу крепко за хвост своими маленькими острыми зубками и иногда тоненько поскуливала, изображая паровозный свисток. Эта часть работы ей тоже была поручена и Джуна светилась от гордости и счастья.
Мелюзга, состоящая из трех котят, шла за ней. Причем первым шел Кусико. Он был мальчиком, поэтому имел приоритет. Ему было поручено обеспечить хорошую "сцепку" между вагонами. И он со всей старательностью пытался ловить отчаянно виляющий хвостик Джуны. По идее хвост должен был бы находиться в неподвижности, чтобы "сцепка" то и дело "не рвалась", но это оказалось не таким простым делом.
Так что наши "вагончики" шли сами по себе, без всякой сцепки. Для того, чтобы поезд окончательно не пошел под откос, Гарри произвели в ранг кочегара и проводника и поставили замыкающим "состав".
То и дело котята нарушали траекторию движения, так как Кусико охотился за Джуниным хвостом, и в большинстве попыток — неуспешно. Иногда ему удавалось на время подцепиться, но юркий хвост тут же вырывался из крошечных зубиков и вертелся перед глазами Кусико, как сумасшедший пропеллер.
Люсика шла за Кусико строго глядя на его попку. Дядя Рубик сказал, что это ОРИЕНТИР. Люсика так и не поняла, что это такое, но нужно было смотреть, и она послушно смотрела. Второй ее поставили из-за схожести окраса брата и сестры. Дядя Гарри сказал, что они будут ДУБЛЬ-ВАГОНОМ и что так будет "красивше". А Кусинда была третьей, потому, что именно за ней нужен был глаз да глаз.