— Ну что же ты, мой храбрый гасконец, — вскричал Кусакиро, — ату его! Мушкетеры, на помощь! Наших бьют!
Все кинулись к валяющемуся ошейнику, проскальзывая маленькими лапками по полу. Лаки предусмотрительно убрался с их дороги. Василий гордо взирал, любуясь молниеносной атакой. Ошейник вновь был захвачен храбрецами и все четверо размеренным шагом двинулись в сторону Люсинды-Констанции. "Подвески" были положены к ее ногам и доблестные "мушкетеры" выстроились в линейку в ожидании высокой награды королевы.
Люсинда посмотрела на ошейник, повернулась к Джулии и сказала: "Слушай, может сама возьмешь, а то он псом пахнет?"
Джулия вздохнула и царственной поступью подошла к трофею.
— За великие заслуги передо мной и троном я награждаю вас, о мои храбрецы, баночкой паштета из тунца! — объявила свою волю "королева". — И волею своею повелеваю вам быть каждое утро и каждый вечер здесь для церемонии принятия пищи!
— Да будет так! — хором ответили "мушкетеры" и бросились к своей мисочке с молоком.
Только Кусинда-Дартаньян осталась на месте. Она ожидала особой награды от мамы — Констанции Бонасье.
— Я обещаю тебе, мой храбрец, свою вечную любовь! — промурчала Люсинда и вылизала мордочку Кусинды.
— И вам я тоже обещаю вечную любовь! — мяукнула она Кусико и Люсике, облизав их испачканные молоком мордочки.
Потом "Констанция" легла на бочок и все трое отважных "мушкетеров" пристроились у ее теплого, вкусно пахнущего "мамой", брюшка. Они так набегались и так устали, что заснули сразу же как только сбились в кучку. Джуна, зевнув, отправилась к матери и поскуливая начала напрашиваться на ласку.
— Да, пойдем, радость моя, — сказала Джулия. — Нам всем тоже пора на отдых.
Семья Рубика отправилась в свою уютную будку. Гарри потрусил за ними следом, чтобы на воздухе на сон грядущий успеть переговорить с Рубиком о тонкостях охранения периметра с трех до пяти утра.
— Ох уж, эти детки! И слона вымотают… — сказал довольный Кусакиро и лег возле своей семьи, пристроив свою массивную голову так, чтобы нос касался спинок котят.
Так ему было спокойнее. Остальные коты разбрелись по любимым местам ночевок и дом погрузился в глубокий сон.
Ошейник Рубика так и остался лежать посредине комнаты, всеми позабытый. Ну, как забытый… До завтрашнего утра…
— И завтра снова в бой!.. — прошептал засыпающий Кусакиро и улыбнулся, как только он это умел делать…
Омыта и ясна
Теперь луна сияет.
Гнев бури миновал.
Теперь все сделано,
И я могу уснуть
На миллионы лет.
(Ониси Такидзиро)
ГЛАВА 15. И ЖИЗНЬ, И ГОРЕ, И ЛЮБОВЬ…
Ушёл. И больше не вернуть
Того, кто был недавно рядом.
И на него уж не взглянуть…
Он тоже не ответит взглядом…
Но путь его не завершён —
Он просто стал для нас незримым.
Быть может, где-то рядом он…
Быть может, пролетает мимо…
Кружит как ангел… И крылом
Нас незаметно осеняет,
Оберегая отчий дом,
И от беды нас охраняет.
Он там, где всем нам предстоит
Когда-то окащаться тоже.
Кто путь свой честно завершит,
Тот крылья обретёт, быть может…
(Отшельник)
Все мысли, дела,
сплетаясь в незримые нити,
оставят свой след.
Вспомним ли снова друг друга
мы пройдя через вечность.
(Юлия Китаева-Смык)
…— Папа, я опять во сне видел дедушку и бабушку, — сказал Кусико, проснувшись. — Дедушка смотрел мне прямо в глаза, а бабушка улыбалась и махала хвостиком. Вокруг них летали бабочки и птички. У их ног бегали белые мышки. Мне так хотелось подбежать к ним, чтобы сказать дедушке, как я им горжусь, а к бабушке, чтобы она лизнула меня в носик и похвалила за то, что я хороший мальчик… Я даже сделал несколько шагов к ним… Но дедушка вдруг повернулся и пошел в лес, бабушка пошла за ним, но все время оборачивалась ко мне и улыбалась… Такой хороший сон…
Кусико тяжело вздохнул и не спешил вставать. Последнее время ему нездоровилась. Вроде все было хорошо вокруг. Сестры резвились и все время пытались втянуть его в игру.
Кусико очень хотелось поиграть, но почему-то он уже очень устал, хотя только что проснулся.