Несомненно, развитие Кушлы шло стабильно со времени ее последнего тестирования в два года и девять месяцев. Ее речь заметно обогатилась как в смысловом отношении содержания, так и в отношении синтаксической структуры. Кушлу интересовали письменные заглавные буквы, она могла теперь «читать вслух» большое число книг, согласовывая текст с картинками. Она правильно употребляла слова из книг, которые ей читали, в новом контексте и демонстрировала способность делать выводы из прочитанного материала («Я не слышу запаха этого костра, только нашего огня», — сказала, указывая на камин, когда ей встретился костер в книге «Запахи, которые мне нравятся» (Smells I Like).
В эмоциональном отношении ей приходилось мириться с тем, что энергичная семимесячная сестренка забирала время и внимание родителей, а в реальности — сталкиваться, как и всем другим первенцам, с тем, что книжки могут быть порваны, а игрушки могут сменить владельца или даже сломаться в руках другого ребенка. Кушла поняла это в процессе роста.
В физическом отношении она никогда не чувствовала себя так хорошо. Родители понимали, что это неизбежно означает приближение давно запланированной операции на почках, хотя и не уменьшало их радости при виде того, как девочка развивается. Жизнь для Кушлы и для них стала другой, совершенно радостной.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
От трех лет и трех месяцев до трех лет и девяти месяцев
В марте 1975 года при очередном обследовании в Оклендской больнице детский врач, которая вела Кушлу, сообщила о своем намерении проконсультироваться с урологом по поводу операции или удаления левой почки Кушлы.
Сохранялась угроза распространения инфекции на правую почку или другие органы; только слабое здоровье Кушлы и ее нестабильное состояние не позволили провести операцию раньше.
В течение апреля были сделаны необходимые анализы, чтобы удостовериться, что Кушла действительно достаточно сильна для операции, и девочка перенесла их бодро. Ее родители старались подготовить ее к тому, что должно произойти, в результате она рассказывала, что «поедет в больницу и будет там ночевать», и говорила друзьям: «доктор собирается привести в порядок мой животик».
Запись в дневнике ее матери от 30 апреля: «…в больнице большую часть дня анализы. К. охотно сотрудничает с персоналом и очень довольна своим пребыванием здесь».
По настоянию родителей Кушлы и при содействии руководства больницы (которое теперь разделяло их взгляды по этому поводу), были сделаны приготовления, чтобы семья Кушлы могла там «поселиться». В течение десяти дней, которые Кушла провела в больнице, ее отец каждую ночь ночевал в ее палате. Ее мать с младшим ребенком (теперь восьмимесячным), остановилась у друзей, живших неподалеку от больницы, и приходила каждое утро. В первые несколько дней родители сменяли друг друга в течение дня. Когда Кушла стала чувствовать себя лучше, оказалось вполне реальным, чтобы семья — мать, отец и две их дочки — проводили день вместе. Бабушка Кушлы сменяла родителей каждый день после обеда, давая им возможность выкроить время для младшей девочки. В последние дни пребывания Кушлы в больнице погода была хорошей, и все семейство прекрасно проводило время на территории больницы — с Кушлой в кресле на колесиках и Санчей в прогулочной коляске.
Операция на почке оказалась возможной и была сделана. Как было описано ранее (см. гл. 1), при гидронефрозе почечная лоханка так увеличена, что с помощью рентгена нельзя определить состояние самой почки. При операции выяснилось, что размер почки нормальный. Было принято решение убрать излишек ткани лоханки, восстановив ее нормальное строение, и обеспечить хороший отток мочи, чтобы почка могла выполнять свою часть работы по выведению шлаков из организма.
Операция была сложнее обычной. Чтобы осмотреть селезенку и другие органы, хирург решил сделать разрез спереди, хотя в таких случаях его обычно делают сзади. Операция по восстановлению почки более тонкая, чем удаление, а при разрезе спереди выполнить ее особенно трудно.
Последовало несколько тревожных дней, пока не выяснилось, что прооперированная почка работает. В этот период Кушла была окружена бутылочками — из одной ей в руку вливали физиологический раствор, в другую капала кровь и прочая жидкость, а в третью (с которой она рассталась только за день до выписки) собирали мочу, чтобы сравнить с количеством, которое проходило через нормальную почку и нормально выходило из организма, пока это количество не сровнялось.
Кушла прекрасно держалась в эти тяжелые дни, сотрудничала, как могла, и демонстрировала необыкновенное понимание ситуации. Может быть, девочка не знала, почему нужны такие неприятные процедуры, но ясно понимала эту необходимость. Доктора и сестры в один голос отмечали ее терпение во время процедур, зачастую утомительных и болезненных; она предупреждала тех, кто навещал ее: «Осторожно с моими бутылочками!» — и просила, чтобы ей ставили термометр под мышку, а не в рот.