Для этой превосходной маленькой книжки характерно бесконечное внимание к рисунку. Текст точно и прекрасно уложен в декоративную рамку; все животные, люди и изобилие других маленьких объектов снова возникают в орнаментальной кайме, которую ребенок может рассматривать часами. Ни одну книгу Кушла так не любила. Она обращена именно к трехлеткам, это образцовая книга.
У Кушлы была «Библиотечка в ракушке» еще до того, как ее клали в больницу. Ей никогда не надоедало складывать и вынимать четыре маленькие книжечки из их футляра, ей нравились все тексты Сендака (Sendak) особенно «Пьер», назидательная история, у героя которой общие черты с Эммой, Сарой и Агапантой. С самой известной книгой Сендака «Где дикие твари» (Where the Wild Things Are) Кушла познакомилась в это же время. Это история обычно вызывает опасения у взрослого, которому предлагают прочитать ее ребенку. Не испугается ли маленький ребенок, что чудовища «ревут ужасным голосом и щелкают ужасными зубами и вращают ужасными глазами и показывают ужасные когти»? Опыт показывает, что если взрослый читает книгу уверенно, дети не пугаются, они, наоборот, очарованы. Тайна, очевидно, в том, что Макс, который «плыл днем и ночью, целые недели и даже почти год туда, где дикие твари», всегда владеет ситуацией. Он покоряет их, глядя волшебным «взглядом во все их желтые глаза…», а когда ему в конце концов «становится грустно и хочется оказаться там, где его любят больше всех», он покидает их, несмотря на их мольбы («Мы съедим тебя, мы так тебя любим!»), и возвращается домой к своему ужину, который «еще не остыл».
Текст Сендака — чистая поэзия, от него невозможно оторваться. Эта история предлагает ребенку литературный опыт, одновременно питающий его фантазию и дающий ему визуальное наслаждение. Чудовища не похожи ни на что встречающееся в литературе; описание «дикого шума» потрясает ребенка и доставляет ему такое же удовольствие. Кушла была совершенно очарована книгой.
«Слон и плохой малыш» (The Elephant and the Bad Baby) — это неистовая история, начинающаяся с традиционной простотой: «Жил-был Слон. Однажды Слон пошел погулять и встретил плохого малыша…» Украшенная энергичными рисунками Реймонда Бриггса (Rymond Briggs) история становится все интереснее, и запоминающаяся, повторяющаяся строчка «а по дороге они безобразничали и хохотали» остается в памяти счастливого слушателя.
Множество других книг — «Бревенчатая дорога» (Corduroy), «Корова, которая упала в канал» (The Cow Who Fell in the Canal), «Скажите тетушке Роде» (Go Tell Aunt Rhody), «Ветер дул» (The Wind Blew), «Страшный тигр» (The Terrible Tiger), «Фермер Барнс и Колокольчик» (Farmer Barnes and Bluebell) и другие — тоже сыграли свою роль и остались в обиходе.
Отец Кушлы теперь берет ее и ее маленькую сестричку еженедельно в библиотеку «Те Атату», и Кушла учится брать книги из библиотеки и обращаться с ними. Как и ожидалось, случались приступы упрямства; единственная книга, которую пришлось купить Кушле, прежде чем она согласилась вернуть библиотечную, это «В кухне ночью» Сендака (In the Night Kitchen) — хотя были и опасения относительно ее любви к книге Роузов «Как Святой Франциск приручил волка» (Rose Е.G. How Saint Francis Tamed the Wolf)!
Только что описанный период свидетельствует об удивительно возросшем владении Кушлы языком. В марте, в возрасте трех лет и трех месяцев, она еще употребляла косвенный падеж местоимения «я», говоря о себе как о субъекте предложения и пользовалась простыми фразами (если не считать прямого цитирования какой-либо книги). Теперь же, спустя неполных шесть месяцев, она употребляла правильную форму местоимения «я», сложные предложения, пересказывая чью-либо речь, использовала прошедшее и будущее время и сослагательное наклонение («Клайв мог бы сфотографировать Санчу»).
Удивительно, пребывание в больнице совпало с улучшением ее речи и общего понимания. Сравните ее комментарий перед больницей (стр. 71) с этой записью ее матери, датированной 31 мая: «Когда я была в больнице в последнее утро, доктор сказал, что переехал в новую больницу. Ой, что я говорю, мам? Я сказала, что переехала в новый дом на побережье (смеется)».
В цитированной фразе Кушла рассказывает об обмене репликами между ней и доктором, в ходе которой она, конечно, упомянула «новый дом на побережье» (это, очевидно, относится к Карекаре).