– Ой, спасибо большое… Не ожидала, – невольно расплываясь в улыбке, выдавила она. Её волосы – в данный момент голубые – обычно вызывали у пожилых людей сложный спектр эмоций – от брезгливого недоумения до необъяснимой ярости. А тут…
– Вы тоже у нас в Институте литературы работаете, да? Или учитесь? – подойдя почти вплотную, спросила женщина. Всё же как резко она появилась на этой полупустой набережной – словно из воздуха соткалась.
– Учусь в аспирантуре, работаю в двух проектах… научным сотрудником, – заправив за ухо ярко-голубую прядь, призналась Ника.
– А в чьих проектах?
– Профессора Разумовского.
– О, это с Достоевским? – понимающе закивала женщина.
– С ним тоже. Гоголь, Пушкин, Жуковский… Много менее известных авторов.
– Ах, какая вы молодец! Мы, получается, с вами коллеги – я тоже филолог по первому образованию. Приятно видеть в коллегах такую элегантную красоту.
Ника ощутила, что краснеет. «Элегантную»? Это она-то – с голубыми волосами до лопаток, в ветровке, кроссовках и джинсах?..
– Ох… Спасибо, но…
– А как вас зовут? – перебила женщина.
– Вероника.
– Меня Елена. Приятно познакомиться!
Протянутая рука Елены была морщинистой и сухой. Они медленно пошли рядом – насколько поняла Ника, Елене тоже нужно было в главный корпус.
– Я, знаете, тоже занималась нашими классиками – но больше как искусствовед, историк искусства, – продолжала вещать Елена. – В частности, изучала их рецепцию живописи – итальянской, французской… Много лет возила на экспорт выставки из петербургских музеев. Как чудесно, как возвышенно они об этом писали, правда? Иногда и ругались причём, искренне!
– О, я тоже отчасти этим занимаюсь – у меня две статьи о европейском искусстве в русской прозе…
– Пришлите мне их, обязательно пришлите, Вероника! Давайте я вам дам свой номер – вы же сможете найти меня в WhatsApp? – засуетилась Елена.
– Да-да, конечно, смогу… Получается, вы были во Франции? Как здорово!
– И во Франции, и в Италии, и в Германии, где только не была. Франция, безусловно, прекрасна, да и французский – мой второй язык, но моё сердце покорила Италия. Солнечный Рим, меланхоличная Венеция… Когда вижу живого итальянца – тут же начинаю бегло говорить по-итальянски, даже если давно не практиковалась и ничего не помню! Представляете?
– Могу представить. Хотя у меня, кроме английского и слабого французского, ничего нет, но…
– О, а вот английский мне дался тяжело! На международном форуме в Филадельфии я плакала каждый день – письменно-то всё понимаю, а вот устно – ни слова! А каждый доклад – на английском, с этим жутким американским говором… Кстати, дорогая Вероника, запишите ещё мой канал на YouTube! Я там рассказываю об истории искусства, психологии искусства – недавно, знаете, увлеклась позитивной психологией и прошла профпереподготовку… У меня там всего пятьсот подписчиков – скромно, конечно, но для полугода работы, по-моему, достойный результат. Если вам что-то приглянется – обязательно напишите комментарий и подпишитесь!
– Да, конечно, спасибо. А…
– Нет, ну какие у вас чудесные волосы! Просто не могу налюбоваться!..
Они проболтали почти полчаса. Грамотная, размеренная речь Елены текла так плавно, так успокаивающе, что Ника не заметила, как прошло это время. Елена, видимо, была одинока – и, как всякий одинокий человек, жаждала высказаться: о святом Иерониме, покровителе переводчиков; о том, что фамилию Ники носил один известнейший историк; о тонкостях преподавания языков, о Ротонде на Гороховой, о готической архитектуре… Когда они распрощались у ворот главного корпуса (оказалось, что Елене всё-таки нужно было в другую сторону – к остановке автобуса и Ростральным колоннам вдали), голова Ники слегка кружилась от лавины информации – но ей вдруг стало до странности легко и тепло. Будто крошечный метроном, тревожно постукивающий где-то внутри, наконец выключился.
Влад написал что-то ещё – но Ника не глядя смахнула уведомление; нет времени с ним препираться. Как причудливо жизнь возмещает одно другим – он испортил ей и без того плохое настроение, а потом…