«Здорово, черт побери!» — Он выбрался из своего видавшего виды двухместного серого «плимута» и пошел по скользкой дорожке так стремительно, что полы его спортивного пальто широко распахнулись. Он прямо-таки ворвался в коктейль-бар, торопливо окинул взглядом помещение и испытал что-то вроде разочарования, причина которого ему самому была не ясна.
— К нему подошла Бетси, худая и явно уставшая.
— Хотите есть, мистер Мосли?
«Да, сэр, да, черт побери!.. Она больше не смущает его. Черт с ней! И пусть все катятся к черту!»
Он уселся за столик, спиной к дверям. Бар был набит уже сильно окосевшими представителями прессы, которые без конца над чем-то смеялись. Были здесь и жители пригорода, которых он ежедневно встречал в суде. Они заехали сюда выпить и пообедать перед тем, как отправиться домой, чтобы утром вернуться и снова внимательно следить за ходом процесса. Ну что же, завтра им будет что посмотреть. Расходы окупятся с лихвой. Спешите, господа, на великолепное шоу блестящего адвоката Бертрана Л. Мосли, эсквайра, эрудита, специалиста по организации зрелищ.
— Что будете пить? — спросила Бетси, стараясь перекричать шум.
— Двойное виски, Бетси. Нет, лучше — тройное. — Когда она отходила от столика, он игриво хлопнул ее по заду. Она вздрогнула, обернулась и посмотрела на него с ленивой, циничной усмешкой.
— Силу девать некуда?
Он захохотал во всю глотку. Он смеялся над смертельно скучающим полицейским, который был поставлен на лестнице, чтобы пропускать на второй этаж только представителей прессы, и над его сослуживцем, дежурившим этажом выше. Хохотал над репортерами и незнакомыми приезжими. Когда Бетси принесла виски, он залпом выпил и сказал:
— Если ты не занята сегодня, дорогая…
— С меня достаточно прошлого раза.
— Ну, и черт с тобой! — На кой черт она ему нужна такая — лежит, как бревно, и только поторапливает: «Давай, давай». И Фрэн пусть катится к чертовой матери с ее вечным «вот так, вот так», с ее ласками и ее помощью. Кому они нужны такие? Только не Берту Мосли. Берт Мосли подачек не принимает.
От компании репортеров за дальним столиком отделился худой человек со странными глазами. Он подошёл к Берту и спросил:
— Не возражаете? — и, когда Берт кивком указал на свободный стул, сел и уставился на него своими необыкновенными светлыми, почти белыми глазами поверх налитого доверху стакана со сверкающей жидкостью. Он был немного пьян и казался несколько растерянным. — Я наблюдал за вами в суде, — пробормотал он наконец.
— И что же?
— Вы хорошо смотритесь. Поразительная внешность. Высокий рост, светлые кудри, широкие плечи. — Его белые глаза сияли. Берту стало не по себе. Ему вдруг беспричинно захотелось ударить этого человека. — У меня в комнате есть немного виски, — продолжал репортер, и Берт, наконец, все понял, и его затрясло, как в лихорадке.
— Пошел вон! Пошел вон отсюда!
— Простите. — Человек нерешительно встал. — Я ошибся.
— Именно так, черт тебя побери!
Человек продолжал бормотать извинения:
— Ошибся… Ваша внешность… Я подумал…
— Убирайся!
Репортер, спотыкаясь, пошел прочь. Берт горящими от бешенства глазами смотрел ему вслед. Он поднял бокал и увидел, что рука у него дрожит. Он не из тех. Кто угодно, только не Берт Мосли.
— Молодец! — услышал он за спиной чей-то голос. Это была Сильвия Стейн. Все в той же юбке и блузке, в том же расстегнутом жакете и роговых очках. Такая же холодная, решительная и совершенно неуязвимая. Она села рядом и сказала: — Я все время наблюдала за вами. Хотелось знать, чем это кончится.
— И чем это, по-твоему, должно было кончиться?
Она пожала плечами и поправила свою короткую и без того аккуратную прическу:
— В конце концов, трудно судить о содержании книги по одной обложке.
— Сука ты.
— Спасибо и на этом.
— В жизни никогда не был гомосексуалистом.
— И вообще никем таким, верно?
— Послушай, ты…
— О, я прекрасно знаю твой тип. Настоящий мужчина… Видимость одна.
— В таком случае и ты убирайся отсюда.
Она пропустила его последние слова мимо ушей. Заказала себе коктейль. Бережно поглаживая бокал своими длинными пальцами с красным маникюром, спросила:
— Что это с тобой сегодня?
— Потом узнаешь.
— Собираешься выставить как свидетеля самого Монфорда?
— Не угадала.
— Миссис Макфай?
— Видишь, какая ты умница.
— О’кей. — Помолчав, она спросила: — Томми сказал тебе, что у него в номере есть виски?
— Томми?