— Да… Можно подозревать кого угодно. Ведь Паркера хлебом не корми — дай раскопать о человеке какую-нибудь гадость, а потом напечатать в газете этакую поучительную статью, а ведь должен тебе сказать, он сам, черт побери, не святой.
Приехала «Скорая». Паркера по крутой лестнице понесли вниз. Потом послышалась сирена отъезжающей машины.
Гай последовал за «Скорой помощью», потом отъехал и Ларсон. В больнице пострадавшему сделали рентген головы, перевязали нос. Паркер пришел в себя и забормотал, что он, дескать, застал на чердаке хулигана и тот ударил его ножкой от стула. Он понятия не имеет, что мог искать тот человек, которого он никогда раньше не видел.
Гай попросил Ларсона оставить их вдвоем. Он прошелся по комнате, взглянул в окно и услышал за спиной шепот:
— Кто меня нашел? Кто меня нашел?
— Я.
— Гай… Послушай, Гай.
— Все в порядке, Паркер. Фотоаппарат нашел тоже я. Фотографии я сожгу.
— Почему? — Даже оглушенный болью, в полубессознательном состоянии, он не мог поверить, что кто-то может быть не таким подлым, как он. — Почему?… Почему?…
— Не ради тебя, Паркер.
— Ты спишь с Фрэн Уолкер?
— Нет.
— Тогда почему?
— Потому что она — жертва, Паркер. А я всегда на стороне жертвы.
— Ты уже спас ее однажды — у «Робинз нест».
— Мне больше не придется этого делать. В истории с тобой этого не потребуется. — Он наклонился над кроватью и с ненавистью посмотрел на изуродованное лицо. — Знаешь что, Паркер… Фотографии я жечь не буду. Я их сохраню. Пока в городе живет такой сукин сын, как ты, Фрэн, Берту и мне есть, в случае необходимости, что сказать. Однажды они могут здорово пригодиться.
Когда он уходил из больницы, за столом дежурной сестры сидела Ида Приммер.
— Ужасно, — сказала она. — И у кого это рука поднялась на бедного мистера Уэлка?
— Да, — сказал Гай, — ужасно. — Он спустился на лифте. В это время в коридор, отдуваясь, вошла Полли Уэлк. Она сказала, что «бедный Паркер» и мухи не обидит. «Бедный Паркер» последнее время работает даже по воскресеньям и отказывается из-за этого от церковных ужинов. И опять: «Бедный Паркер… Бедный Паркер». У Полли закапали слезы. Гай помог ей дойти до стула, она села и безутешно разрыдалась.
Доктор Келси вышел из своего кабинета и кивком пригласил Гая войти.
— Ну, — сказал он. — Что случилось?
— Разве шериф тебе не рассказал?
— Я спрашиваю тебя.
— Тут дело такое, Сол… Паркер поправится. И расскажет, что с ним случилось, но, если кто-то вмешается, он может рассказать другую историю. Если же запахнет жареным, тогда я расскажу свою. Только до этого не дойдет.
— Ты уверен?
— Уверен.
— Хорошо. — Сол закурил, устало откинулся на спинку кожаного кресла. — Врачебная этика! Господи! Боже мой, Гай, всему же есть предел! — Он замолчал, глубоко затянулся сигарой, кончик которой сразу же побелел. — А не исчезнуть ли тебе на несколько дней из города? Паркер немного придет в себя и даст свое объяснение, какое бы оно ни было. Может, кто-то еще что-нибудь добавит. По крайней мере, ты не будешь замешан в этом деле. А когда вернешься, все уже утихнет или, уж во всяком случае, история будет выглядеть вполне правдоподобной. Ты ведь знаешь, как все заинтересованы в том, чтобы история выглядела правдоподобной. У каждого есть, что скрывать. Копни поглубже — и столько тайного станет явным, что залихорадит весь этот чертов город.
— Знаю. Или ты забыл?
— Гай! Это было так давно.
— И все-таки… ты понимаешь, почему я все это ненавижу. Ты понимаешь, почему я покрываю людей, хотя иногда, может быть, и не следует этого делать.
— Ты плохо выглядишь, Гай.
— Я, правда, устал.
— Устал — это не то слово.
— Ну, хорошо, Сол, хорошо! — Он рассердился. Нервно зашагал из угла в угол, потом остановился и сказал: — Но я не могу уехать, и ты это знаешь, Сэм никогда не простил бы меня.
— К черту Сэма.
— И Маргрет…
— Она сама уезжает.
Гай повернулся и внимательно посмотрел на него:
— Ты не шутишь, Сол?
— Она сама мне сказала. Едет в Нью-Хавен навестить подругу по колледжу. Мы же оба советовали ей поехать куда-нибудь отдохнуть. Вот теперь она и едет.
— Ясно.
— Я сказал Сэму, что хочу послать тебя на медицинский съезд, который состоится на следующей неделе. Сначала он устроил скандал, напился. Тогда я сказал ему, что на съезде будет Пастен, а за Лэрри в твое отсутствие будет присматривать Боллз. Он опять поднял шум, и я сказал: «Хорошо, буду присматривать за ним сам». — Сол встал и вышел из-за стола. — Гай… не из-за съезда, не из-за этого дела с Паркером Уэлком, чем бы оно ни кончилось, даже не ради встречи с Пастеном — ради тебя самого, Гай. Оставь Лэрри, уезжай из города, хотя бы на несколько дней, иначе ты сам попадешь в больницу.