Она схватилась за края кровати — в черной дыре что-то зашевелилось. Зашуршали по гравию шины, хлопнула дверца автомобиля, послышался звук шагов, замерший на газоне, потом она услышала, как кто-то осторожно поднимается по ступенькам крыльца. В дверь трижды очень тихо постучали. Проснулся и жалобно закричал Питер.
Она села на постели. Близился рассвет. Было только двадцать минут восьмого. Еще не привозил молоко Белкнап и не разносили газеты. Накинув халат, она вышла в коридор и увидела через стеклянные боковые панели двери силуэт Гая. Он стоял точно так же, как в ту далекую ночь, и она, как тогда, спустилась по лестнице, скользя одной рукой по перилам, а другой придерживая полу того же самого халата из набивной ткани, и черные ее волосы были рассыпаны по плечам.
Она открыла дверь и увидела лицо, похожее на маску. Какой он неприкаянный и усталый, подумала она. В руках Гай держал саквояж.
— Ты забыла его в машине, — сказал он.
— В машине?
— Вчера, когда я привез тебя из Фалмаута.
— Ты мог бы отдать его позже. — Она распахнула дверь, и он вошел, поставил чемодан у лестницы и направился в гостиную. Она шла за ним, плотнее запахивая халат, хотя сейчас в это не было необходимости: руки, которые ласкали ее, исчезли, а на их месте образовалась черная, бездонная дыра.
— Что-то с Лэрри, — сказала она, наконец.
— Да.
— Кофе будешь?
— Если тебе не трудно.
Она пошла на кухню и приготовила быстрорастворимый кофе. Миссис О’Хара в ночном чепце выглянула из своей комнаты, расположенной рядом с кухней. «Все в порядке», — сказала ей Мар, и голова мгновенно исчезла. Мар услышала, как прокричал какой-то вздор Питер, как беспокойно заходил Гай по широким доскам пола в гостиной. Потом, когда она подала ему кофе, Гай вдруг посмотрел на нее и сказал: «Он умер сегодня ночью, прости меня, но я рад этому, я люблю тебя, Мар». Он произнес это на одном дыхании.
В морозном сумраке раннего утра застыли силуэты деревьев. Она посмотрела на деревья, потом перевела взгляд на дрожащие руки Гая, которые держали розовую фарфоровую чашку. «Он так ничего и не узнал, — сказала она, наконец. — Вчера вечером он был без сознания, поэтому я и не рассказала ему».
— Мар… Мар… Мар…
Она видела безумную боль в его глазах и чувствовала, как обливается слезами его душа, и ей тоже хотелось плакать, но она не могла, потому что не могла еще поверить в то, что бесконечному умиранию этих долгих месяцев пришел конец. «Господи! — хриплым шепотом сказала она. — Ты услышал наши молитвы».
— Перестань, Мар.
Она закурила сигарету и услышала шаги в коридоре на втором этаже. Гай тоже услышал их и крепко зажмурился, потом снова открыл глаза и изо всех сил постарался взять себя в руки. Заскрипела лестница, и минуту спустя в дверях показался Сэм. Его редкие волосы были всклокочены, на щеках темнела щетина, руки беспокойно теребили пояс черного халата. Он, мигая, смотрел на них в тусклом утреннем свете. «Гай, — сказал он. — Какого черта!» Мар увидела, что у него дрожали губы, и услышала, как он сказал: «Да, да… я понимаю… Да, да».
— Мне очень жаль, — сказал Гай.
— Когда?
— Несколько часов назад. Мне очень жаль.
— Ну да, еще бы.
— Я могу дать тебе успокоительное, Сэм.
— От тебя мне ничего не нужно.
Гай облизнул пересохшие губы. Он встал, дотронулся до плеча Сэма и пошел к выходу. Мар последовала за ним. В дверях Гай обернулся и посмотрел ей в лицо. Он хотел что-то сказать, потянулся к ней, но сразу же, словно обжегшись, отдернул руку. Ей хотелось прижаться к нему и заплакать. Хотелось услышать от него слова утешения и самой сказать что-нибудь утешительное, но это было невозможно и не только из-за Сэма, но и потому, что здесь незримо присутствовала смерть, встретившись с которой каждый человек чувствует трепет и бесконечное одиночество.
— Я все сделаю, что смогу, — сказал Гай. — Но кто-то… но ты должна распорядиться.
— Я понимаю.
— Позвони в похоронное бюро. Мистер Худ все устроит. Кроме того, надо связаться с доктором Треливеном.
— Да.
— Ну, я пойду?
— Да. — Она заглянула в красные больные глаза Гая и осторожно дотронулась до рукава его твидового пиджака. Он повернулся и исчез за дверью.
В гостиной Сэм готовил себе выпивку. Впрочем, она была уверена, что сегодня он не напьется. Просто ему надо чем-то заняться, а это самое привычное для него дело. Виски только снимет напряжение да напомнит ему, что когда-нибудь, вот в такое же раннее утро, и он сможет избавиться от кошмара собственной жизни.