— Нет, мне просто нравится так ходить.
Мать посоветовала ей не валять дурака и опять занялась Элизабет, которая уже добилась определенных успехов и могла удерживать на голове три книги.
Пока была жива старая хозяйка Дикого Поместья, приемы здесь устраивались чрезвычайно редко. Старая миссис Слоан терпеть не могла, когда в ее доме сорили деньгами, и даже в последние десять лет жизни, будучи уже дряхлой, наполовину выжившей из ума старухой, она, тем не менее, строго контролировала доходы от плантации. Она умерла в 96 лет и в своих последних словах настоятельно рекомендовала Маргрет всегда носить чистое нижнее белье на случай, если та попадет в аварию и ее будут раздевать в больнице чужие люди.
После смерти скаредной старухи, однако, Дикое Поместье перешло в собственность отца Маргрет, который не собирался больше экономить и считал, что пришло время пожить в свое удовольствие. И с тех пор в доме всегда было полно гостей, устраивались многочисленные вечеринки и приемы, толпами ходили «красавицы» — в общем, всего было в избытке, даже после того как сам мистер Слоан умер от сердечного приступа, когда пытался помочь слуге-негру поднять опорный столб изгороди, которой были обнесены все тридцать шесть акров родовой земли. У Слоанов была лошадь — теннессийский иноходец, и Маргрет часто каталась верхом. А по воскресеньям все посещали пресвитерианскую церковь. В доме всегда было много молодых людей, но миссис Слоан как-то мало заботило, кого из них, в конце концов, предпочтет Маргрет. Это мог быть любой «приятный молодой человек» из Атланты или Ноксвилла, Монтгомери или Ричмонда, окончивший университет в Вирджинии, Алабаме или Северной Каролине, по возможности, с деньгами и общественным положением, поскольку у ее мужа всегда был свой небольшой бизнес, достаточный, чтобы чувствовать себя, как говорится, при деле. Вообще миссис Слоан весьма смутно представляла себе, каким должен быть истинный южанин — теперь, когда отменили рабство и перестали цвести хлопковые поля, — разве что ему полагалось иногда выпивать и выезжать на рыбалку, посвящая все остальное время заботам о своей жене.
Поэтому она и уповала в основном на судьбу.
Один замечательно подходящий молодой человек начал ухаживать за Маргрет как раз в то время, когда Элизабет Сью решила, что надо срочно выходить замуж, пока не пошли «разговоры». И поскольку было очевидно, что Мар не питает никакого интереса к своему поклоннику, миссис Слоан, без всякой задней мысли, устраивала все дело таким образом, чтобы Элизабет каждый раз оказывалась где-нибудь неподалеку, когда этот молодой человек приходил к Маргрет, пока он, в конце концов, не предпочел ей старшую сестру. Он увез молодую жену в Чаттанугу, где они и зажили вполне счастливо. Элизабет родила трех прелестных ребятишек, и все оказались «настоящими Слоанами» — темноглазыми, с ровными зубами и прямыми спинами.
После окончания колледжа «Суит Бриар» Маргрет влюбилась в солдата, который приехал откуда-то с Севера. Миссис Слоан была против этой женитьбы, но в конце концов, когда она поняла, что не имеет на младшую дочь абсолютно никакого влияния, нехотя уступила. Маргрет спокойно, но достаточно твердо дала понять, что она уже приняла решение, и миссис Слоан только и оставалось, что сказать: «Ну, что ж, я только хочу твоего счастья». И потом она всегда представляла Лэрри Макфая не иначе, как «майора» Макфая, хотя он был лишь младшим лейтенантом, и даже предложила молодоженам занять на время комнату для гостей, пока Лэрри не «определится».
Наконец, он «определился», устроившись работать в фирму «Деккер и Лоуб», которая находилась в Атланте и занималась продажей недвижимого имущества, причем исключительно крупных поместий. Похоже, что работа ему нравилась, а со временем они купили в Атланте дом и приезжали только на выходные, все же остальное время миссис Слоан жила одна в огромном особняке, с нетерпением ожидая воскресений и редких визитов Элизабет Сью с симпатичным мужем-южанином и очаровательными детьми, задаваясь иногда «непристойным» вопросом, почему, собственно, нет детей у Лэрри и Маргрет.