— Да, бросьте вы, в самом деле! Здесь только и говорят о том, что вы никогда не занимались уголовными делами. Но теперь каждое слово, сказанное вами в суде, будет напечатано во всех газетах. И, если не будете хлопать ушами, вполне можете сделать себе на этом деле имя.
— Знаете… — Он начинал злиться и вообще чувствовал себя не в своей тарелке. — Вы, видно из тех, кто сразу берет быка за рога?
— Но это совсем не значит, что я печатаю все, что удается раскопать.
— О’кей, — сказал он. — Видите ли, доктор Монфорд — мой друг.
— Ну что ж, тогда имеет смысл попытаться.
— Собственно, он уже во всем сознался, но можно подойти к делу с другой стороны…
— Я же сказала, что стоит попытаться.
— Если удастся выиграть дело, я сразу уеду отсюда. Вернусь в Бостон.
— Не забудьте заглянуть ко мне.
— Ну разумеется. — У Берта было такое ощущение, что они разговаривают через стеклянную перегородку. Он нервничал и говорил явно не то, что следовало. «Уж эти мне деловые женщины, — думал Берт. — Надменные и лживые, вечно старающиеся поставить мужчину в жалкое положение обороняющегося!» Он встал и прошелся по комнате. — Мне кажется, вы должны быть удовлетворены беседой.
— Да бог с вами, мы же еще и не начали говорить по существу.
— Лично я уже закончил.
— О’кей. — Ее карие глаза прищурились за стеклами очков. — В любом случае желаю вам удачи. Этот Монфорд, кстати, производит приятное впечатление.
— И недаром.
— Ну ладно. — Она встала и надела пиджак.
Берт обратил внимание на ее упругую грудь. Он мельком подумал, а не накладной ли бюст, но потом решил, что нет.
— Представьте себе, — сказала она, доставая сигарету, — этот ваш Паркер Уэлк — редактор местной газеты — надеется, что беднягу повесят.
— Да…
— Он что — религиозный фанатик? Или воинствующий пуританин?
Берта разобрал смех. Он никак не мог остановиться. Мисс Стейн терпеливо ждала, когда он зажжет ее сигарету. Не переставая смеяться, он, наконец, отыскал спички и дал ей прикурить. В это время в дверь тихо постучали, и вошла Фрэн. Берт потушил спичку и оборвал смех.
Фрэн и мисс Стейн окинули друг друга оценивающими взглядами.
Берт представил их:
— Мисс Стейн… Мисс Уолкер.
Мисс Стейн протянула руку, и Фрэн неуверенно пожала ее.
— Я как раз собиралась уходить, — сказала мисс Стейн. Она направилась к двери, но Вдруг в раздумье остановилась. — Мисс Уолкер, — она удивленно подняла брови. — Фрэн Уолкер?
— Да.
— Не та ли…
— Та самая, — торопливо произнес Берт. — Свидетельница обвинения и мой хороший друг.
Последовало молчание. Он был уверен, что мисс Стейн пытается сейчас связать концы с концами, но на этот раз у нее, конечно, ничего не получится, ничего она не выудит, как бы ни старалась. Впрочем, его мысли занимало совсем другое. Он думал о том, какой молодой, неловкой и беспомощной кажется Фрэн рядом с этой женщиной, которая даст фору многим мужчинам.
Мисс Стейн попрощалась:
— Ну, до свидания, — и вышла. Из коридора донесся стук ее каблуков.
Берт сел и прислушался к удаляющимся шагам. Фрэн спросила:
— Почему ты не сказал, что мы обручены?
Он ответил:
— Не знаю. Сам не знаю.
Он был раздражен. Фрэн выглядела огорченной, и это раздражало его еще больше. Боже, вечно она недовольна. Не одним, так другим. Печальная, ревнивая, страстная, обиженная. Вечно у нее какие-то эмоции. На этот раз мучается раскаянием. «Не знаю, Берт… Что теперь будет… Мне так жалко Гая… Зачем только я это сделала, Берт… Зачем ты посоветовал мне это сделать… Это ужасное Большое жюри, все эти мужчины, которых я даже не знаю, кроме мистера Поука из банка, глазели на меня, и мне приходилось отвечать на их бесконечные вопросы, и доктор Келси был там и все время смотрел на меня, как на какое-то ничтожество, и даже коронер, доктор Питерфорд, — он иногда заходит к нам в больницу, но я его почти совсем не знаю, живет он далеко, где-то в бухте Пиратов, — и он тоже смотрел на меня, как на мразь… Берт, Берт… Берт… Я ничего не понимаю. Сначала ты советуешь мне идти к Ларсону, а потом сам становишься адвокатом Гая, и я просто не понимаю… Я совсем запуталась».
Она заплакала. Стояла и лила слезы, уткнувшись в носовой платок. Берт встал и обнял ее за плечи.
— Ну, успокойся… успокойся… Гай сам попросил меня. Независимо от того, что я думаю обо всем этом, мой долг — во что бы то ни стало помочь ему выкарабкаться.
— О Берт! Я надеюсь, что у тебя это получится! Так надеюсь! Но тогда мне придется рассказать все с самого начала!